В палате Варя застыла на пороге. Мама лежала, почти не двигаясь, лицо и тело покрыты синяками.
— Я его убью, — прошипела Варя сквозь зубы.
— Варя, не надо, — едва слышно ответила мама, заметив слёзы дочери. — Не стоит из-за него губить свою жизнь.
Соседки по палате насторожились, но тут вошёл следователь и попросил всех выйти. Пациентки нехотя покинули палату, бросая любопытные взгляды.
— Почему ты отказалась? — Варя с трудом сдерживала злость. — Я сама напишу заявление, он должен ответить.
— Простите, Варвара, — вмешался следователь, — но вы не пострадали, и не являетесь опекуном. Ваше заявление не примут.
Варя знала это, но не могла смириться.
— Ты не понимаешь? — прошептала мама, преодолевая боль. — Если заведут дело, это может навредить твоей карьере. Ты ведь хотела стать прокурором. Поверь, таких, как он, много. Кто, если не ты, сможет их остановить?
— Не такой ценой, — ответила Варя.
— Я не прощаю его, — сказала мама. — Я подаю на развод.
Варя не смогла убедить маму подать заявление. Дело так и не было заведено. Отец остался безнаказанным.
Очнулся Михаил Андреевич на скамейке и обезьяннике, голова раскалывалась.
«Черт, что сейчас будет, на работе наверняка узнают, что я жену избил», — подумал он. «Может сказать, что она мне изменяла, нужно как-то оправдаться».
Чувства раскаяния даже не промелькнуло в мыслях Михаила Андреевича, только страх, все узнают, что он псих. И это его больше всего пугало.
Позже Ирина согласилась не писать на него заявление, если они мирно разведутся. И он согласился.
Ирина Викторовна провела в больнице целый месяц. За это время Варвара успела вернуться в университет, защитить диплом и переехать к Максу, который уже нашёл для них уютную квартиру. Обсудив всё с мужем, они решили забрать Ирину Викторовну к себе — впереди был мамин развод, и Варя не хотела оставлять её одну.
Праздник по случаю бракосочетания молодожёны отложили на пару месяцев. Развод оказался тяжёлым: отец Варвары, пользуясь своими связями, превратил бракоразводный процесс в формальность и сумел отсудить большую часть имущества. Квартиру он продавать не стал, но согласился выплатить бывшей жене половину её стоимости.
Прошлое осталось позади, смытое солеными дождями. Ирина Викторовна медленно, но неотвратимо становилась петербурженкой. На скромное свадебное торжество приехали двое — свекровь и деверь.
Гостиная съёмной квартиры, ещё пахла чужими воспоминаниями.
— Ну, какие планы на жизнь, боец? — Макс толкнул в плечо младшего брата.
— В военное поступил, — ответил тот, кого в семье по привычке звали «мелким». Хотя какой уж мелкий — давно вымахал выше Макса, и плечи стали шире.
Торжественный обед нарушил осторожный голос Оксаны Владимировны. Она обвела взглядом скромную обстановку, обратилась к сватье:
— Ирин, а вы не думали купить свое?
Ирина Викторовна тяжело вздохнула, словно выпуская всю накопившуюся усталость.
— Да вот, уговариваю детей на ипотеку. Бывший-то мой, изверг, слава богу, совесть поимел — половину стоимости нашей старой квартиры отдал. На первый взнос как раз бы и хватило.
Все взгляды обратились к Максу. Именно он стал опорой семьи, её главным кормильцем. Он выдержал паузу, посмотрел в глаза матери и твёрдо, без тени сомнения, произнёс:
— Мы подумаем, мам.
Декан университета помог своей любимой ученице получить место помощника прокурора в Петербурге. Она с головой ушла в работу, строя новую жизнь.
Ирина Викторовна медленно выбиралась из тени пережитого. Жизнь налаживалась, но до долгожданных внуков приходилось ждать — молодая семья, влекомая амбициями, решила сначала укрепить свои позиции. Это решение, словно заноза, терзало сердце тёщи.
Год спустя, поддавшись настойчивым уговорам матери и доводам о женском предназначении, Варя решилась на перемены. Еще через год в мир явилась Сонечка — лучезарная, здоровая девочка, унаследовавшая имя от бабушки Макса. С ее появлением в доме будто зажглось солнце.
По окончании декретного отпуска судьба улыбнулась Варе: ей предложили должность прокурора в Пушкинской районной прокуратуре. Соблазн был слишком велик, чтобы устоять — ожидание аналогичной должности в Петербурге могло затянуться на долгие годы. Ежедневные часы, проведенные в дороге, казались ничтожной платой за исполнение мечты. Пять лет, отданные юрфаку, и два года изнурительной работы помощником прокурора — всё это привело ее к заветной цели. Теперь она стояла на пороге новой жизни, полной вызовов и возможностей.