В недоумении я перевела взгляд на Аглаю, которая с торжественным выражением лица смотрела на меня в ответ.
— Я не помню, как я его соблазнила. Я не помню даже самого процесса. Только какие-то отрывки. Господи, я, наверное, вела себя отвратительно.
— Это я во всем виновата, — пробормотала Аглая. — Не нужно было мне приводить тебя туда. Или нужно было остановить тебя, чтобы ты не выпила так много.
— Нет, — я покачала головой. — Это не твоя вина. А — моя…
— Но…
— Я сама приняла решение, Аглая. Ты просто предложила. Ты знаешь, что я могла просто отказаться, но не сделала этого. Это моя вина. Я… — я глубоко вздохнула, прежде чем заговорить снова: — Я хотела узнать, каково это — быть обычной и забыть себя. И я забыла, кто я. Я забыла, кто моя семья, забыла, что никогда не смогу быть обычной девушкой. Я потеряла контроль над собой, а вместе с ним и себя саму.
Я замолчала, подбирая слова и пытаясь унять горячую вспышку боли в груди. Но она продолжала жечь, несмотря на все мои усилия. Мои руки сжались в кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони.
— Она была права, — пробормотала я. — Я распутна.
У Аглаи больше не было слов для меня.
Когда я разрыдалась, она сжала мои пальцы, не боясь намочить рукав своей формы.
И я в последний раз я позволила ей утешить меня.
POV Даня
Я уставился на дверь.
У меня внутри все сжалось при воспоминании о том, что произошло тем утром, но я заставил себя не думать об этом.
Сделав глубокий вдох и резко выдохнув, я толкнул дверь, нацепил на лицо ухмылку и громким, веселым голосом сказал:
— Леха, проснись и пой!
В меня полетел нож и я успел увернуться в самый последний момент, благодаря чему он вонзился в косяк позади меня, глубоко застряв в дереве.
— Какого хера, Орлов?! — проревел я, включив свет.
Леха сидел на кровати, вытянув перед собой руку. Он был полуобнажен, белая простыня была обернута вокруг его талии, обнажая замысловатый узор из черных роз на груди и плече. Его волосы все еще были взъерошены после сна, а серебристо-серые глаза сонными и по обычаю недовольными. Увидев меня, он медленно убрал руку и лег обратно, натянув покрывало на голову.
Разозлившись, я пересек комнату и сдернул покрывало со своего лучшего друга.
И тут же пожалел, что сделал этого.
Потому, что он не был полуголым, как мне казалось. Нет.
Он был полностью голым.
— Громов, убирайся из моей комнаты, — сказал Леха грозным и раздраженным голосом.
Я закатил глаза к потолку и отвернулся.
— Почему ты всегда спишь голым? — спросил я.
— Чтобы ты дважды подумал, прежде чем ворваться в мою комнату.
— Это паршивая причина.
— Отвали.
Я повернул голову, чтобы заглянуть себе за спину. Леха снова устроился в постели и лег спиной ко мне так, что от него были видны только волосы из-под покрывала. Я сдержанно выдохнул. С тех пор как умерла его мать, Орлов всегда был таким. Безжизненным и сломленным.
Либо так, либо он был зол.
Мне не нравилось, когда он злился. Потому что в таком состоянии он был непредсказуемым.
И жестоким.
Но еще больше мне не нравилось, когда он был таким разбитым.
Леха в таком состоянии не ел и не выходил из своей комнаты. Он даже не мог уснуть, потому что кошмары не давали ему покоя. И что бы я ни делал, как бы ни старался сделать так, чтобы у моего лучшего друга все было хорошо, Леха только отталкивал меня.
Но, к несчастью для Орлова, я не собирался сдаваться и бросать его.
Я глубоко вздохнул и, приготовившись противостоять вспыльчивости своего лучшего друга, прыгнул на кровать.
От неожиданности Леха подскочил, сел на постели и смачно сматерился. Я устроился на боку, подперев голову ладонью и уперевшись локтем в кровать, и смотрел, как мой лучший друг бросал на меня сердитый взгляд.
— Я подумал, мы могли бы потусоваться сегодня, — сказал я ему.
— Ты ошибся, — отрезал Леха.
— Можем посмотреть какой-нибудь фильмец?
— Нет.
— Поиграть в приставку?
— Нет.
— Устроить вечеринку?
— Я сказал — нет, — прорычал Орлов.
— Да ладно тебе, Лех, — весело возмутился я. — Сидеть весь день в своей комнате — вредно для здоровья.
— Мне все равно, — ответил он, безразлично пожимая плечами.
— Ты, итак, похож на собственную тень. Почему бы не развеяться?
— Развейся, только меня оставь в покое.