Однако Влад был искренен и выглядел так, будто действительно хотел что-то сделать для Лехи. Я покачал головой и уже открыл было рот, собираясь отвлечься от темы, когда он перебил меня:
— Нам с Черепом пора, лекция скоро начнется.
Он выхватил у меня свою PSP и, схватив Черепа, завывшего от досады в учебник, потащил друга в соседний корпус. Леха, по всей видимости не желая оставаться со мной наедине, сорвался с места и посмешил скрыться в стенах универа. Я подняв голову к небу от внутреннего бессилия, перемешанного с раздражением, и побрел вслед за другом в универ. Как вдруг по пути я увидел то, от чего у меня забурлила кровь.
Преподавателя, с которым у меня сейчас должна была быть пара.
Я встал за угол и тайком стал подглядывать.
Да…
Да, блять, это был он.
Его светлые волосы и мятый костюм ни с чем нельзя было спутать. Так же, как и кривую улыбку на его физиономии, когда он разговаривал с черноволосой девушкой перед ним.
Я сжал руки в кулаки и до скрежета стиснул зубы.
Во мне мгновенно разожглась ревность.
Потому что он разговаривал с Таней.
POV Даня
Я сидел на своем месте, закинув ноги на парту. Леха сидел рядом со мной и смотрел в окно.
Обычно я приставал к своему лучшему другу, пытаясь вовлечь его в разговор, но сейчас у меня не было настроения для разговоров по душам. В груди поселилось неприятное, но знакомое чувство, которое, сколько бы я ни делал дыхательных упражнений, никак не проходило. Я попытался успокоиться, но жжение в груди упорно не желало утихать.
— Алексей, Данил, приятно видеть, что вы не забываете приходить в университет, — сказал наш препод, Кравцов Илья Артемович, как только вошел в аудиторию. — Пожалуйста, уберите обувь с парты. Спасибо
Я сощурил глаза, глядя на него и медленно убирая ноги на пол.
Надо же… А с Таней он был в более приподнятом настроении, улыбался даже…
Жжение, которое мне наконец удалось унять, вновь разгорелось. Да еще и с новой силой.
— Вот, — продолжил он, положив какие-то распечатки для каждого из нас. — Это тот материал, который вы пропустили и который будет на сессии. Советую со всей серьезностью отнестись к этой теме.
— Как-то многовато, вам не кажется? — прокомментировал я, постучав по верхушке стопки.
— Может быть, — согласился препод. — Подумайте об этом, когда в следующий раз захотите прогулять две недели занятий. Было бы куда проще — объясни я вам это на лекциях, а теперь вам придется разбираться в этом самостоятельно.
Леха, в свою очередь, едва взглянул на стопку или препода. Он просто продолжал смотреть в окно, мыслями находясь где-то совсем далеко от этого места.
— Но если у вас возникнут вопросы, вы знаете, где меня найти. Я всегда помогу.
— У меня есть к вам вопрос, — заявил я, когда Кравцов вернулся к своему столу.
Препод посмотрел на меня и глубоко вздохнул, подозревая, что вопрос будет не по теме.
— Я вас слушаю.
— Вы педофил?
Кравцов потеряно моргнул и переспросил:
— Простите?
— Нет, подождите. Это неправильный термин, — пробормотал я, в задумчивости потирая бровь. — Это эфебофилия, да? Когда интерес проявляется к человеку в возрасте от 16 до 20.
— О чем ты говоришь? — сдержанно прорычал он.
— Я говорю о красивых студентках, Илья Артемович. Вам ведь они нравятся? — я откинулся на спинку и ухмыльнулся.
Препод выглядел так, будто хотел ударить меня. Его губы были плотно сжаты, глаза пылали яростью и это еще больше забавляло меня. Пытаясь сдержать свой пыл, Кравцов глубоко вздохнул и сел на край стола.
— Не знаю, что на тебя нашло, Громов, но я не намерен заводить отношения со студентками. И более того, раз тебя так интересует этот вопрос, — меня не привлекают студентки. Я ясно выразился?
Мои губы дрогнули и я вымолвил:
— Кристально.
Препод еще немного посмотрел на меня, затем снова вздохнул, выпрямился и повернулся, чтобы написать что-то на доске.
— Но, допустим, вас привлечет одна из них, — вновь завел я этот разговор. — Вы будете ждать, пока она закончит универ, или…?
Громкий удар эхом разнесся по аудитории. Кравцов со всей силы ударил ладонью с мелом по доске. Обернувшись, он пронзил меня черным взглядом, который мог бы заставить любого человека съежиться от страха.
Но я был невозмутим. На его вспышку я лишь ухмыльнулся.
Но, похоже, Орлову, как и нашему двуличному преподу, осточертело мое поведение: