Я последовала за ними, когда они свернули в узкий переулок за зданием. Едва я завернула за угол, то увидела, как Еремеев агрессивно толкнул первокурсника к стене. Парень испуганно заскулил, когда его схватили за воротник рубашки. И тут моя тревога переросла в гнев.
Вот же ублюдок.
— Еремеев, ты что творишь? — твердо спросила я, выходя из-за угла.
Игорь повернул голову и, увидев меня, потерял свою наглую ухмылку. Он отпустил воротник первокурсника и обхватил дрожащего от страха парня за плечи.
— Надо же какой чести мы удостоились. Это же сама Градова — наследница крупной компании своего отца или просто… принцесса, — заявил он с насмешливой улыбкой на губах.
— Не смей меня так называть, — процедила я.
Так меня называл он.
До того как разбил мне сердце вдребезги.
Теперь никому так не позволено меня называть.
И не только потому, что на самом деле я не являлась принцессой, а скорее была балластом собственной семьи, а потому, что это прозвище напоминало мне о нем — о Даниле, о моей первой больной любви.
— Ладно-ладно, Ваше Высочество. Чем обязан вашему визиту?
— Отпусти его, — сказала я самым холодным голосом, на какой только была способна.
— Славика? — глаза Игоря расширились от удивления. — А я его разве держу? Что я, по-твоему, с ним делал?
— Ты свободен, можешь идти, — обратилась я к перепуганному первокурснику.
— Но мы со Славой еще не закончили… разговор, — подобрал слово Еремеев.
Вернув взгляд на него, я строго заявила:
— Закончили, — снова взглянув на Славу я обратилась к нему в приказном тоне: — Иди. Сейчас же.
Еремеев нахмурился еще сильнее. А его друзья начали возмущенно шептаться между собой. Не имея другого выхода, Игорь убрал руку с плеча первокурсника, и парень, благодарно кивнув мне, тут же бросился прочь.
— Тебе не следовало лезть не в свое дело, Градова, — мрачно пробормотал Еремеев.
Мои брови взмыли ввысь.
— Разве ты уже не старшекурсник, Еремеев? Разве ты не должен был уже перерасти эти детские выходки? Или тебе так трудно повзрослеть и стать мужчиной?
Он ткнул в меня пальцем.
— Следи за своим гребаным языком.
— Убери свой палец от моего лица, пока я его не сломала.
— Ты — сука.
Я скрестила руки на груди и спокойно парировала:
— Знаешь, меня называли и похуже. Так ты уберешь свой палец? Или мне действительно нужно сломать его?
В гневе Еремеев бросился на меня, занеся руку для удара. Однако я была готова к этому.
Схватив его за запястье обеими руками, я поднырнул под его руку и, развернувшись на полный круг, заломила ему руку за спину. Я толкнула Еремеева вперед, впечатав его тело в стену.
Его друзья ринулись помочь ему, но я бросила на них предостерегающий взгляд, и они нехотя отшатнулись назад.
В конце концов, я же Градова — та, которую они обходили стороной из-за одной моей фамилии. Принцесса — как Еремеев осмелился меня назвать.
Этот титул, хоть и раздражал меня, но имел свои преимущества.
Я снова повернулась к Еремееву, который уже покраснел от боли.
— Хочешь я завершу твою спортивную карьеру, о которой ты так печешься? — спросила я его холодным тоном. — Мне ведь ничего не стоит сделать это. Так что, следи за своим действиями.
Сделав шаг назад, я отпустила его. Он резко развернулся, выражение его лица было убийственным. Мы уставились друг на друга, но никто из нас не намеревался отступать. Затем, так же внезапно, как вспыхнул в нем гнев, все рассеялось и Игорь вдруг стал задумчивым. Насторожившись, я внимательно следила за ним и его друзьями.
— Угрожаешь? А если я выкину встречную угрозу?
Сбитая с толку, я спросила:
— А тебе есть чем мне угрожать?
Улыбка расплылась на его лице, а глаза начали обшаривать меня с головы до ног.
— Я тут слышал… кое-что, — его глаза встретились с моими. — О тебе.
Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не вздрогнуть.
— Что ж, поздравляю, — сказала я. — А теперь — свободны.
Он рассмеялся и на мгновение страх охватил меня, заставив почти задрожать. Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Боль пронзила меня насквозь, но я не дрогнула, не показала своего страха.