Я открыла глаза и сосредоточилась на ней. Она по-прежнему смотрела в сторону и меня удручало то, что она не могла даже посмотреть на меня.
— Посмотри на меня, Ульяна, — сказала я ей.
Она покачала головой и ответила:
— Не волнуйся. Я поговорила со своими родителями. Я переведусь в другую школу, когда закончится учебный год.
Внутри меня вспыхнул гнев. Вдруг очень сильно захотелось проучить девочек, которые довели ее до этого.
— Посмотри на меня, — твердо повторила я.
Она нерешительно подняла глаза.
— Ты видишь жалость в моих глазах?
Уля долго смотрела на меня.
— Нет, — прошептала она. — Они выглядят… сердитыми.
— Тогда ответь мне на этот вопрос, прежде чем мы начнем дружить, — начала я и в тот же миг на ее глаза навернулись слезы.
— На какой? — спросила она с такой надеждой в голосе, что я почувствовала, как мои собственные глаза стали наполняться слезами.
Сглотнув ком в горле, я спросила:
— Почему тебе нравится сидеть на партах? Я с самого начала задаюсь этим вопросом.
— Чтобы смотреть на тебя свысока, — ответила она и рассмеялась сквозь слезы.
Она ответила так быстро, словно этот ответ был заготовлен у нее уже очень давно и она просто ждала, когда я задам этот вопрос.
С тех пор мы стали подругами. Хотя временами она была до ужаса раздражающей и невероятно болтливой, она никогда не заставляла меня чувствовать, что меня использовали, и никогда не воспринимала меня как нечто само собой разумеющееся.
И мне очень сильно повезло, что моя семья позволила мне общаться с ней, так как ее мать была генеральным директором известной ювелирной компании. С ней я смогла ходить в те места, куда семья меня никогда не отпускала. Ульяна скрасила мою жизнь, облегчила мою боль и познакомила меня с весельем и смехом.
Уля могла быть раздражающей, нелепой и упрямой, но она была моей лучшей подругой. И точно так же, как я защищала ее от наших одноклассниц, точно так же, как я защищала ее от своегоболезненного прошлого, настоящего и будущего, я собиралась защитить ее и от проблем, к которым она так отчаянно рвалась.
Я собиралась защитить ее, потому что, хотя она и думала, что это я спасла ее, на самом деле — она была моим спасением.
— Уля, ты ведь будешь держаться подальше от Ксюши, правда? — спросила я, поглаживая ее собаку.
Ульяна взглянула на меня и улыбнулась.
Но ничего не ответила.
*****
— Что она делает, Таня? — в ужасе спросила Милена, тряся меня за руку. — Что она делает? Она в своем уме?!
— Я знала, что с Ксюшей будут проблемы, — ворчала Сабина, сидя рядом с Миленой. — Разве мы только что не договорились о том, чтобы избегать ее так же, как и Орлова? У Ульяны что, проблемы со слухом?
Я скрипнула зубами.
Глупая, глупая Уля.
Как я могла защитить ее, если она всегда делала то, что ей вздумается, невзирая на последствия?
Она же обречет себя на одиночество, жить с которым просто не могла. Она же буквально самолично изолировала себя от всего общества, пытаясь завести дружбу с Ксюшей.
Первая пара еще даже не началась, а я уже хотела придушить ее.
— Уля! — крикнул я, переводя взгляд на Соколову. — Тащи свою задницу сюда.
Ульяна высунула язык, прежде чем спрыгнуть с парты Ксюши, и задержалась, чтобы что-то сказать ей напоследок. Мне было трудно бороться с желанием схватить ее за руку и силой оттащить от Соколовой, но я как-то справилась.
Когда Уля вернулась и села рядом со мной, я наклонилась к ней и яростно прошептала:
— Разве я не говорила тебе держаться от нее подальше?
Она нахмурилась.
— Да, говорила. Но я ведь не согласилась, не так ли?
— Ульяна, это опасно, — прошептала Сабина.
— Я смеюсь в лицо опасности, — остроумно ответила она, сверкнув белозубой улыбкой.
— Таня, пожалуйста, образумь ее, — умоляющим тоном обратилась ко мне Милена, зная, что толку разговаривать с Ульяной просто не было.
— Успокойтесь, девочки. Так жить гораздо веселее.
В моем понимании жизнь вообще никогда не была веселой.
Уля улыбнулась мне жизнерадостной улыбкой, той самой, которая появлялась на ее лице всегда, когда она была настроена оптимистично. И упрямо.
Я перевела взгляд на Ксюшу, которая все это время наблюдала за нами. Она вздрогнула, когда наши глаза встретились, и торопливо отвернулась. Раздраженная, я перевела взгляд к Ульяне.
— Ты должна оставить ее в покое, — сурово сказала я ей.
Но она не ответила. Вместо этого она обняла меня и положила голову мне на плечо.
— Не волнуйся, Таня. Со мной все будет в порядке.