Когда мне надоело смотреть на небо и загадывать желания, я легла на кровать и повыше натянула на себя одеяло. Желудок заурчал, но я проигнорировала чувство голода. Все равно, поесть мне сегодня никак не удастся.
Я только недавно вернулась домой с ночевки у Ульяны, своей лучшей подругой. Папа разрешил мне пойти, он никогда не был строг со мной, в отличие от мамы. Он был добрым отцом, мягким, но твердым.
Если подумать, он и сам хотел, чтобы меня не было дома. Поэтому он и разрешил мне, вернуться во сколько захочу. Наверное, потому что он хотел сделать мне сюрприз.
Он хотел удивить меня возвращением домой своей жены и моего брата. Моему удивлению не было предела.
Но маме не понравилась моя ночевка вне стен дома. И если бы я знала, что она вернется, то ни за что в жизни бы не покинула дом.
Когда я вошла в фойе и увидела ее, стоящую с моим старшим братом и отцом, у меня кровь застыла в жилах. Они должны были быть в Японии. Их не должно было быть здесь.
— Сюрприз! — радостно воскликнул папа. — Они вернулись, Таня.
Он не знал, как сильно эти слова напугали меня в тот момент.
Когда я не смогла сдвинуться с места, брат сам шагнул ко мне и крепко обнял. Мне удалось изобразить на лице подобие улыбки и поприветствовать его. Мама одарила меня притворной натянутой улыбкой и также крепко обняла меня, чтобы больно вонзить свои ногти мне в спину.
Отец продолжал говорить, как он счастлив, что наша семья наконец воссоединилась.
А я, притворившись уставшей, откланялась и ушла в свою комнату.
Но мама последовала за мной.
И причинила мне боль.
Снова.
Звуки шагов в коридоре вырвали меня из задумчивых мыслей. Я напрягла слух, чтобы понять, кто шел и куда. Мягкие шаги приближались, а потом и вовсе замерли прямо за моей дверью, отчего я перестала дышать.
Дверь медленно открылась и в комнату хлынул свет.
Мои руки крепко сжали простыни.
Незваный гость начал подходить к моей кровати, из-за чего меня охватила паника.
Уткнувшись лицом в подушку, я попыталась расслабиться и притвориться спящей.
— Тань, ты спишь? — раздался голос брата. — Мама сказала, что у тебя болит живот. Это правда?
Уйди. Пожалуйста, уйди.
Я почувствовал его прикосновение к своей макушке. Он принялся поглаживать меня по волосам.
Уходи. Уходи. Уходи.
— Удивление на твоем лице, когда ты нас увидела, было довольно забавным, — продолжил он с усмешкой, поняв, что я не спала. — Папа ведь не сказал тебе, да? Я попросил его сделать тебе сюрприз.
Нет, к сожалению, не сказал.
— Ты скучала по мне?
Нет. Не скучала и даже не думала об этом.
Мое тело напряглось, когда он присел на край моей кровати. Я тихонько вскрикнула, когда он внезапно положил руку мне на плечо и перевернул меня на спину. Его голубые глаза, похожие на мамины, впились в меня.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как я в последний раз видела своего брата. Но он ничуть не изменился. Его черные волосы были все такими же короткими, глаза — все такими же острыми и хитрыми, аон сам был все так же ненавистен мне.
Затем его глаза переместились на мою щеку.
— Ты снова разозлила нашу маму? — сказал он скорбным голосом.
— Убирайся, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— Зачем мне это делать? — он убрал руку с моего плеча и легонько коснулся моей горящей щеки. — Ты ничего не забыла? Этот дом принадлежит мне.
— Дом принадлежит папе, а не тебе.
Он прищелкнул языком.
— Моя глупая младшая сестренка. Всё, чем он владеет, в будущем будет моим. Всё.
Я отвернулась от него.
— Включая тебя.
Я крепко зажмурила глаза и пожалела, что не могу сделать то же самое со своими ушами.
— Но не переживай, сестренка, — продолжил он, все еще прикасаясь к моей щеке. — Я уже знаю, что сделаю с тобой, когда настанет этот день.
— Убирайся из моей комнаты, Глеб, — прошептала я, ненавидя умоляющие нотки в своем голосе.
Его рука замерла.
— Недружелюбное воссоединение брата с сестрой, не находишь? — жестко спросил он.
Я вздрогнула, ненавидя себя за то, что проявила слабость в его присутствии. Открыв глаза, я уставилась на него.
— Пожалуйста, выйди из моей комнаты, Глеб.
— А ведь когда-то я был для тебя любимым братишкой? — он усмехнулся и продолжил: — А теперь я просто Глеб.
— Глеб Андреевич, прощу прощения.
Я повернула голову. На пороге стоял наш упрявляющий домом и одновременно безопапосностью нашей семьи. Глеб убрал от меня свою руку и устало выдохнул.
— В чем дело, Харитон? Уже пора?
— Да, Андрей Степанович попросил поторопить вас.