Н
Глава 9
Кэл
На странице дневника в правом нижнем углу был изъян. Солнечный свет струился сквозь лобовое стекло моего внедорожника, когда я припарковался перед «Рефайнери». Из-за этого темно-коричневые страницы дневника Нелли казались безупречными. Но стоило мне провести пальцем по бумаге, как текстура в том уголке становилась рельефной, как будто она когда-то была влажной. Как будто именно туда упала слеза Нелли.
Жаль, что я не могу сказать, что это было недоразумение. Что я сделал замечание, и оно было неправильно понято. Или что я пытался помочь, как в случае с водой. Но этому не было оправдания.
Я просто вел себя как придурок-подросток.
Хотя, если быть точным, я не называл ее девственницей. Я назвал ее ханжой. В глазах четырнадцатилетней девочки, что было хуже?
Если бы не дневник, тот день был бы забыт вместе с тысячами других. Но эта тетрадь каким-то образом перенесла меня в прошлое с пугающей ясностью. Можно подумать, что парень, на которого всю его карьеру нападали и ударяли головой о землю — в шлеме или без него, — мог, по крайней мере, быть наделен проблемами с памятью.
В тот день, когда я назвал ее ханжой, это было весной, ближе к концу первого курса. Я был на футбольном поле, разминался с несколькими парнями перед программой силовых тренировок после школы.
Чирлидерши сбились в кучу, как всегда, когда в группе было двое или больше футболистов. Даже на первом курсе я привлекал много внимания девушек. Я был хорош собой. Сорванец. Уверенный. Прыщи и неловкость, которые мучили многих парней моего возраста, никогда не были проблемой. А прошлой зимой, благодаря Фиби МакАдамс на домашней вечеринке, я уже не был девственником.
Пока я делал растяжку, Нелли прошла мимо поля, миновав конечную зону за сетчатым забором, который огораживал территорию. Она шла, опустив голову и уставившись на бетонный тротуар.
Именно Фиби кинула первый язвительный комментарий. Она назвала Нелли всезнайкой. Затем я назвал ее ханжой.
Всего один комментарий. Она и была ханжой.
Затем наш тренер свистнул и махнул рукой, приглашая нас в раздевалку. Нелли исчезла за углом трибун, пропала из виду и была забыта.
Запись в дневнике была сделана на следующий день.
И, в конце концов, мой комментарий не был забыт.
Наверное, мне следовало быть осторожнее. Добиваться большего. Быть лучшим. Любой, у кого есть глаза, мог бы взглянуть на лицо Фиби и увидеть зависть, такую же зеленую, как глаза Нелли. Конечно, она приняла мой комментарий к сведению.
У Нелли было все, чего не купишь за деньги Фиби. Интеллект. Остроумие. Красота.
Красота, исходившая от ее чистого сердца.
Я закрыл дневник и, сунув руку за спинку сиденья, положил его на пол «Лэнд Ровера». Как бы трогательно это ни звучало, эта тетрадь стала моим постоянным спутником. За последние пять дней я перечитал ее еще раз.
Подростковые мысли Нелли поглотили меня. Уход на пенсию в столь юном возрасте явно не давал мне покоя. Я не был уверен, почему я просто не мог оставить эту чертову тетрадку в покое. Точно так же, как не был уверен, что на меня нашло в «Грейс Пик» на прошлой неделе. Я, черт возьми, и сам не был уверен, почему хотел, чтобы она высказала вслух свою ненависть ко мне.
Может быть, я пытался затеять ссору. Или, может быть, я надеялся, что, если спрошу ее, что она ненавидит во мне, она ответит, что не ненавидит меня.
Конечно, она ненавидела меня. У меня были доказательства в виде тетрадки в кожаном переплете. Так почему же я не мог просто принять ее ненависть и двигаться дальше? Почему я не мог перестать думать о ней?
Почему меня волновало ее мнение?
Господи, я, блять, сходил с ума.
— Мне действительно нужно перестать читать этот дневник, — пробормотал я.
По улице шла Нелли. Я схватил свой коврик для йоги с пассажирского сиденья, вылез из машины и захлопнул дверцу. Этот звук привлек её внимание. Ее шаги застучали по тротуару.
Я ухмыльнулся и направился к двери фитнес-студии, задержавшись на улице, когда она направилась в мою сторону.
— Доброе утро, Блонди. У тебя уже видны корни. Пора купить новую бутылку перекиси.
Она съежилась.
Да, хорошо. Я вел себя как придурок, постоянно высмеивая ее волосы. Особенно учитывая, что мне нравился их цвет.
— Уходи, Кэл.
Я распахнул дверь в фитнес-студию прежде, чем она успела взяться за ручку.
— После тебя.
— Что? — Она оглядела меня с ног до головы, отметив спортивные шорты и футболку без рукавов. — Что ты делаешь?
— Иду на йогу.
— Нет. — Она крепче сжала свернутый в трубочку коврик, который держала под мышкой. — Это мой урок йоги.
— И мой тоже. Я новичок в «Рефайнери».
Нелли закрыла глаза, ее руки сжались в кулаки.
— Ты не будешь заниматься йогой.
— Буду. Мой тренер считал, что это пойдет на пользу моей спине. Оказывается, он был прав.
— А ты не можешь позволить себе нанять частного инструктора?
— И не поддерживать бизнес Керриган? Каким другом я тогда буду?
— Таким, как Кэл Старк.
Дерьмовым. Я жестом пригласил ее зайти первой.
— Идем?
Она протопала мимо меня, взмахнув своим конским хвостом так сильно, что он ударил меня по лицу.
Каждый из нас зарегистрировался у стойки администратора, снял обувь и убрал ее в отдельный отсек вместе с ключами и телефонами. Затем мы вошли в студию, и я, не отставая от Нелли, прошел по коврикам в дальний конец комнаты.
Быстрым движением она развернула свой коврик и бросила его на пол.
Я сделал то же самое, придвинувшись поближе. Наши руки, вероятно, будут соприкасаться во время выполнения шавасаны (прим. ред.: шавасана — одна из базовых асан в йоге. Это упражнение, в котором нужно лежать на спине со слегка разведёнными ногами и руками, направленными ладонями вверх, закрыв глаза).
— Кэл, — процедила она сквозь стиснутые зубы, опускаясь на колени.
— Ты выглядишь напряженной, Ривера. На этой неделе у тебя были тяжелые рабочие дни?
Она шумно выдохнула, затем наклонилась вперед, приняв баласану (прим. ред.: баласана — это упражнение, в котором нужно находится в положении «на коленях», опустить лоб на пол и расслабить руки вдоль тела ладонями вверх).
Ее майка облегала фигуру. Легинсы почти не оставляли простора для воображения. И, боже, чего бы я только не отдал, чтобы снять с нее все это. Забыть о йоге и снять напряжение в моем теле и в ее с помощью секса.
Мой член дернулся, когда я уставился на ее задницу, поэтому я заставил себя лечь на коврик, чертовски жалея, что не продумал все заранее.
Йога была причиной, по которой я приехал в студию этим утром. Спина мучила меня всю неделю. То, что я смогу помучить Нелли было бонусом. Я выбрал это занятие специально, потому что Керриган упомянула, что оно было любимым у Нелли.
Вчера вечером я зашел к Пирсу и Керриган, чтобы угостить их пиццей. Пару часов я играл с Элиасом. Я подержал малышку на руках, пока она не начала плакать. Затем я болтал с друзьями, настояв на том, чтобы помыть посуду.
Когда я спросил Керриган о расписании занятий йогой, она сказала мне, что это занятие Нелли, вероятно, думая, что я буду избегать его. Наоборот… Занятия Нелли теперь были и моими занятиями тоже.