С тех пор, как я забрала их этим утром из аэропорта Бозмена, я не меньше десяти раз говорила ему, что ему запрещено работать в эти каникулы. Никаких навесных полок. Никакой возни с дверями, которые скрипят в этом старом доме. И абсолютно никакой работы во дворе.
Он согласился. Он пообещал расслабиться и провести наши долгие выходные вместе.
А потом я совершила ошибку, сходив в туалет двадцать минут назад. Прежде чем я успела спустить воду в туалете, он прокрался в гараж. Когда я вышла из туалета, меня встретило жужжание газонокосилки.
— Я скучала по вам, ребята, — сказала я, отходя от окна и садясь на диван.
— Мы тоже по тебе скучали. — Мама присоединилась ко мне, оглядывая комнату. — Я люблю, люблю, люблю твой дом.
— Разве он не милый?
— Самый милый. Он тебе подходит. Гораздо больше, чем та квартира в Денвере.
Я чувствовала то же самое, но, услышав подтверждение мамы, поняла, что переезд в Каламити был правильным решением.
— Как только он закончит на улице, мы, может быть, прогуляемся в центр, — сказала она. — Я хочу все осмотреть.
— Конечно. — Сначала мы могли бы провести несколько часов, гуляя. Хотя был риск встретить Кэла.
Я не видела его после занятий йогой в «Рефайнери» в прошлую субботу. Прошло шесть дней, и я жалела, что не могу сказать, что не думала о нем. Возможно, мне следовало позвонить ему и попросить не приезжать в центр города на этих выходных. Но, зная Кэла, я понимала, что это только привлекло бы его.
Если повезет, он останется запертым в своем фургоне, чтобы не видеть туристов, которые толпами стекались в город каждые выходные на экскурсию по Йеллоустонскому национальному парку.
Мы с родителями собирались присоединиться к ним во время их следующего визита. Мы надеялись, что в эту поездку нам удастся посмотреть на «Олд-Фейтфул» (прим. ред.: Олд-Фейтфул — один из самых знаменитых гейзеров на Земле. Он расположен в Йеллоустонском национальном парке в штате Вайоминг, США), но и маме, и папе придется работать в понедельник. Так что этот визит был просто для того, чтобы поздороваться и посмотреть мой новый дом. Этой осенью, когда они снова смогут приехать, мы уедем из города.
— Ты прекрасно выглядишь, дорогая. — Мама протянула руку через диван и потянула меня за прядь волос. — Моя милая девочка.
— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Я завидую твоему загару.
— Тебе придется навестить нас этой зимой и позагорать.
— Обязательно. — Я улыбнулась, и она улыбнулась. Если бы кто-нибудь пришел сюда, чтобы сфотографировать, наши улыбки были бы одинаковыми.
Папа часто дразнил меня, говоря, что я миниатюрная Кайли. Светлые волосы мамы были чуть темнее только потому, что она красила их реже. У нас были одинаковые зеленые глаза. Одинаковый подбородок. У нас была одинаковая форма носов, хотя у нее веснушек было чуть больше.
Ей было всего семнадцать, когда она родила меня. Моим биологическим отцом был парень, с которым она училась в старших классах. Я знала его имя. У меня была старая фотография, которую она сохранила из школьного альбома. Но в остальном он никогда не был частью моей жизни. Как и мамины родители.
Они избегали ее после того, как она объявила о своей беременности. Они выгнали ее из дома, но, к счастью, у нее была отзывчивая тетя, которая приютила ее. Мы жили в подвале у ее тети, пока мне не исполнилось два года.
Вот тогда-то мама и вышла замуж за папу.
Она всегда говорила, что день, когда она встретила папу, был судьбоносным. Официантка в закусочной, где она работала, попросила ее поменяться сменами, поэтому в пятницу у нее был свободный день. Мама повела меня в ближайший общественный парк покататься на качелях. Это был последний день работы папы в ландшафтной компании, которая занималась парком. Еще день, и траву подстригал бы кто-нибудь другой.
Папа заявил, что это была любовь с первого взгляда.
Он удочерил меня после их свадьбы. Мы переехали в его дом и навещали мамину тетю, пока она не умерла, когда мне было восемь лет. Мама ушла из закусочной и начала работать в кофейне. И у нас была счастливая жизнь, только у нас троих.
Папа был моим папой, даже если у нас не было общей ДНК. Мы совсем не были похожи. У него были черные волосы и глаза кофейного цвета. В его густых усах было несколько седых прядей. Он был невысокого роста и коренастый.
Но во многом мы были похожи. Мама часто дразнила нас тем, что мы родились родственными душами. Мы могли заканчивать предложения друг за друга. Обычно мы ели одни и те же продукты. И хотя я очень любила маму, всякий раз, когда мне требовался жизненный совет, сначала я звонила отцу.
Когда я решила переехать в Каламити, я ему первому сказала об этом.
Звук газонокосилки прекратился, и мы с мамой вскочили с дивана, направляясь к входной двери.
Папа вытер со лба каплю пота.
— Этому двору нужна помощь.
Я рассмеялась.
— Знаю.
— Его нужно обновить. Не мешало бы подкинуть немного свежих семян, чтобы заполнить эти пробелы. Может быть, мы могли бы заглянуть в тот хозяйственный магазин.
— Нет. — Я покачала головой. — Это твои выходные, папа. Все, что тебе нужно сделать, — это подстричь газон. С остальным я справлюсь. Ты научил меня выращивать красивый газон, помнишь?
Он усмехнулся и поднял руки.
— Ладно, хорошо.
— Ты готов немного осмотреться? — спросила мама, затем посмотрела на часы. — У нас есть немного времени, прежде чем мы сможем заселиться в мотель.
— Вы можете отменить бронирование и остаться здесь. — Гостевая спальня была готова.
— В следующий раз. — Папа покачал головой. — Это тоже наш отпуск.
И я бы не стала отказывать им в небольшом уединении.
В тот день, когда я объявила о своем переезде прошлой зимой, они забронировали номер в мотеле. К счастью, они позвонили до того, как мотель был полностью забронирован на лето.
Мама допила остатки чая.
— Ладно, пошли.
Мы отправились в путь неспешным шагом, никуда не торопясь. Мы с папой забрели в кофейню, чтобы выпить послеобеденный латте, в то время как мама решила остаться на скамейке и понаблюдать за людьми.
Мама водила нас по магазинам, чтобы мы просто смотрели, а не делали покупки. Она редко тратила деньги, и эта поездка, вероятно, истощила их денежный фонд на развлечения.
Я предложила купить им билеты на самолет, но мама настояла. Она также сказала мне, чтобы я даже не спрашивала папу — его гордость была прекрасным качеством, которое расстраивало. Еще одна черта характера, которая нас объединяла.
— В «Джейн». — Мама кивнула в сторону бара, когда мы остановились под вывеской. — Это заведение Пирса?
— Нет, они с Керриган владеют пивоварней. — Я указала вниз по дороге. — Хочешь пойти туда поужинать и выпить пива?
— Как насчет того, чтобы оставить это на завтра? — Папа взял инициативу на себя, открывая дверь в «Джейн» для нас обеих. — Давай заглянем сюда сегодня вечером. Выглядит мило.
— О, у этого заведения есть характер. — Я вошла первой, давая глазам привыкнуть к приглушенному свету, затем осмотрела комнату.
Здесь пахло бургерами, картошкой фри и хорошо проведенным временем. Громко играла музыка. Джейн стояла за стойкой и смешивала коктейли. Большинство столиков были заняты, как и стулья у самой стойки.
Мое внимание привлекли его широкая фигура и плечи. Я бы узнала эту бейсболку, надетую задом наперед где угодно.
Дерьмо. Конечно, Кэл должен был быть здесь именно сегодня. Карма — та еще штучка. Разве он не усвоил урок, когда в последний раз был в «Джейн»?
— Что не так? — спросила мама, заходя мне за спину.
— Ничего. — Я выдавила из себя улыбку и подвела ее к свободному столику. Она не заметила Кэла, когда мы сели, в основном потому, что сидела к нему спиной. Я пододвинула другой стул, стоявший в стороне от бара. — Держи, пап. Ты можешь сесть здесь.
— Нет, я хочу сесть напротив своей великолепной жены, чтобы я мог смотреть на нее весь вечер. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку, прежде чем занять свое место. Место напротив бара.