Как только осознаю, что не справляюсь со своими волосами, хватаю сумку и направляюсь на кухню.
— Мона, ты не могла бы заплести мне... — замолкаю, когда вижу Николая, стоящего на кухне. У него мокрые волосы, из-за чего думаю, что он только что вышел из душа.
— Твоя прическа?
— Я думала, Мона здесь. Они вернулись в поместье?
— Думаю, они все еще в постели. — Николай огибает кухонный уголок, направляясь ко мне. Его руки ложатся мне на бедра.
— Ты всегда грубо обращаешься со мной, — говорю я, когда он разворачивает меня.
— Думаю, ты предпочитаешь, чтобы делал так, а не приказывал тебе повернуться.
Я закатываю глаза, но Николай этого не видит.
— Что ты делаешь? — он берет мои волосы, а я стою, немного шокированная, пока он их заплетает.
— Резинка?
Снимаю с запястья и протягиваю ему.
— Ты знаешь, как заплетать волосы?
— Когда был мальчиком, я заплетал косы своей матери.
Я замолкаю на мгновение, пока он заканчивает. Это самое большее, что он когда-либо рассказывал мне о себе. Хочу задать ему несколько вопросов, но останавливаю себя. Не хочу, чтобы он замолкал.
— Это мило. — Пытаюсь представить себе молодого Николая. Трудно думать о нем как о ранимом маленьком ребенке.
— Это было единственной приятной вещью в моем детстве.
Медленно поворачиваюсь к нему лицом. Он никогда не рассказывает о том, как жил до того, как Маттео взял его к себе. Я всегда удивлялась этому. Знала, что это было нехорошо. Но от его слов у меня щемит в груди.
— Мне жаль. — Мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему.
— Нет причин извиняться. — Я кладу руку ему на грудь. — Я не хочу говорить об этом. — Его голос становится хриплым от волнения.
— Хорошо.
— Если ты не хочешь рассказать мне о своих коленях, тогда, может быть, мы могли бы заключить сделку.
— Серьезно? — не могу удержаться от смеха. Этот человек использует любую тактику, чтобы заставить меня рассказать о том, что произошло на самом деле.
— Ты готова? — спрашивает Сэл, заходя на кухню. Жду, что Николай скажет, что отвезет меня, но он этого не делает. Почему я так разочарована?
— Ей нужна еда, — ворчит Николай, но не предлагает отвезти меня самому.
— Я все понял. — Сэл поднимает сумку.
— Тогда ладно. Я, пожалуй, пойду. — Николай ничего не говорит, когда мы уходим. Клянусь, от этого парня у меня кружится голова.
— Спасибо за завтрак, — говорю Сэлу, когда мы садимся в машину.
— Я тоже собирался перекусить. — Он пожимает плечами. — К счастью, Николай больше не бил меня, так что могу это съесть. — Сэл откусывает огромный кусок буррито на завтрак, прежде чем положить его обратно в сумку, чтобы завести машину. Вижу небольшой синяк на его лице. Должно быть, он остался с вечера пятницы.
— Извини, что он тебя ударил, — показываю на синяк у него на челюсти.
— Не, я просто прикалывался над ним, — усмехается Сэл, выезжая с парковки.
— Что?
— Просто подтолкнул мальчика, вот и все. Знал, что это его заденет.
Не совсем понимаю, что он имеет в виду, но Николай не мальчик. Мне все равно, есть ему восемнадцать или нет.
— Итак, вы с Эбби? — спрашиваю я, откусывая от сэндвича, который он принес для меня. Я не знаю, почему продолжаю возвращаться к Эбби. Да, я возвращаюсь. Это потому, что мне интересно, с какими женщинами Николай мог встречаться раньше.
— Мы друзья.
— О, я подумала... — замолкаю, не зная, как это сформулировать. На самом деле даже не уверена, стоит ли мне говорить с ним об этом. Я бы не хотела рассказывать Сэлу о своей сексуальной жизни.
— Что мы... — Сэл замолкает. — Спим вместе? — чувствую, как горят мои щеки, но киваю. — Да, но это всего лишь секс. Это все, что многие из нас могут предложить, когда ты живешь такой жизнью.
— Ты можешь сказать «трахаемся», Сэл.
— Дело не в слове «трахаться», а в том, чтобы обсудить секс с тобой. Я сказал, что хочу подтолкнуть Николая. Не нужно, чтобы он срывался на мне. Видит бог, когда он это делает, это чертовски неприятно.
Не могу не задаваться вопросом, сколько раз Николай выходил из себя из-за людей. Хочу расспросить Сэла об этом подробнее, но это почему-то кажется вторжением в частную жизнь, или мужским кодексом, или чем-то в этом роде. Уверена, что это всегда связано с образом жизни. Если ты что-то и умеешь в этой жизни, так это не задавать вопросов об этом. Когда-либо.
— Он очень обидчивый, когда дело касается тебя, — продолжает Сэл.
— Его трудно понять. — Имею в виду, отдайте мне должное, я пыталась удержаться, но Сэл, похоже, не хочет поделиться информацией, а я отчаянно пытаюсь понять Николая.