Рядом с поэтом внезапно возник ещё какой-то мужчина, и они принялись оживлённо что-то обсуждать. Неожиданно не только для меня, но и для всех остальных, цепочка наша из рук распалась: Рюрика, Алису и Колю всё-таки унесло толпою, и мы с Майей кое-как протискивались среди остальных, чтобы совсем уж не потерять друг друга.
- Смотри, вот он, - шепнула мне подруга, когда мы были совсем рядом с Есениным и незнакомым мужчиной. Я хотела ответить чем-либо колким, что неужто я не узнаю поэта, но, так и не дав сказать мне ничего, Майя продолжила: - А кто это рядом с ним? Неужели… - только успела она выдохнуть последнюю эту фразу, как кинулась бежать к собеседнику Сергея.
- Игорь Васильевич! Неужели вы – сам Игорь Васильевич?
При возгласе её оба мужчин обернулись, причём, один из них, не виданный мною раннее, лучезарно улыбался. Майя подбежала к нему легко и спешно, принялась об чём-то разговаривать, обхватила обе его руки своими, начиная то переворачивать к себе его ладони, то мягко потирать его запястья, между тем, как мужчина её неотрывно слушал и явно был не прочь такового разговора. Он был приятным на вид, со слегка вытянутым лицом и таковым извечным выражением на нём, каковое придавало ему ещё больше мужественности. Он выглядел ближе к сорока, меж тем, как я после узнала, ему на тот момент было 34.
- Как же я восхищаюсь вашими стихами! – слышались возгласы Майи. «Ты видишь остров, дальний остров, и паруса, и челноки…»
- «И ты молчишь легко и просто, - тут же подхватил он, не скрывая радостной улыбки своей. Голос у него был приятным, мягким – таким только и вести лекции. – И вот – крыло из-под руки! Не улетай, прими истому: вступи со мной в земную связь…» - он оборвал речь свою, перейдя с зачитывания стиха на шёпот, и Майя, явно покраснев, докончила:
- «Бегут по морю голубому барашки белые, резвясь…»
- Вика, как приятно вас снова увидеть, - Есенин улыбнулся и двинулся ко мне. Ему понадобилось немного больше времени, чем другому поэту, собеседнику Майи, чтобы прийти в себя от столь внезапного прерывания разговора, но ныне он вновь казался весёлым и беззаботным. – А вы с самого начала здесь?
Голос у меня пропал, и мысли совершенно смешались – я могла только со спокойной улыбкой глядеть на него и молчать, но я заставила себя заговорить – заставлять себя подходить ближе оказалось невозможным для меня, и Есенин, следуя пословице «Если гора не идёт к Магомеду», сам довольно спешно приблизился ко мне.
- Да, но, впрочем… - я отвлеклась на мгновение на Майю и незнакомого мужчину, коего прозвала она Игорем Васильевичем, и с некой завистью заметила, как весело смеются они – Майя, сгибаясь от хохота пополам, ненароком тронула плечо его, и мужчина поддержал её, взяв за руку. Есенин, заметив взгляд мой, обернулся, а после спросил, перепрыгивая на другую тему:
- Знаете его, Вика? Поэт Игорь Северянин, футурист.
- Да? Но ведь вы в спорах с футуристами, - улыбнулась я.
- Отчего же? Любое направление имеет право на существование.
- О Маяковском, впрочем, вы иного мнения.
Есенин в ответ махнул рукою и лишь спустя время бросил: - Да это же не поэзия, у него нет ни одного образа.
Я снова улыбнулась, потому что возражение его было похоже на жалобу обиженного ребёнка, но Есенина уже и теперь заинтересовало другое – кто-то шустро выхватил его у меня, какая-то девица, и он, следуя с нею к лестнице, начал говорить что-то о стихах.
- Он подошёл ко мне и шепнул мне на ушко, чтобы я отыскала его на литературных чтениях, когда он придёт в университет Ломоносова, - полная энтузиазма, восклицала Майя, приблизившись ко мне. Я же следила взглядом за уходящим Есениным и практически не слушала её. Он шёл по лестнице: шаг, второй, третий. Сергей и какая-то девица всё более и более отдалялись от нас, а я так и не успела сказать ему ни слова из того, что собиралась! Майя в тот самый момент дёрнула меня за плечо, точно отрезвляя.
- Вика, ты теперь будто сама не своя. Ты поговорила с Есениным? – она взглянула в ту же сторону, что и я, а после нахмурилась. – Подойти же к нему.
- Но с ним же другая женщина, - простонала я.
- Ничего. Ты же не по личному вопросу подходишь. Расскажи, как тебе понравились его стихи, что ты восхищаешься тем, как он выступает.
Я мотнула головою, и мы помолчали. Есенин и незнакомая барышня всё более и более отдалялись от нас, и милая их беседа всё сильнее раздражала зрение моё.