Александр Мелентьевич вдруг при сих словах моих как-то резко ушёл в себя, словно начав что-то обдумывать, а Толя вдруг поднял меня с места, шепча при том: «Вы ведь хорошо читаете, насколько я помню?» и провозгласил:
- Товарищи! А теперь на сцене гениальный журналист, автор нашего будущего, начинающий поэт, Виктория, - он всего на мгновение бросил взгляд на меня, но такой лукавый и забавный, что я раскраснелась, - Фёрт!
Все зааплодировали уже потому, что я была представлена не кем-либо иным, а таким человеком, как Мариенгоф – давно вхожим в общество это, всем известным. Я видела улыбку Вадика и внимательный взгляд Рюрика Ивнева – не особенно мы были с ним знакомы, но нынче на лице его читалась заинтересованность. И когда я выбежала, я стала читать не о революции, а о том, что было на душе у меня:
Не горячим солнцем город дышит,
Дышит воздухом моя душа.
И тихонько сердце бьётся – слышит,
Синевою небо мне слепит глаза.
Сладкий дух овеял, душу тронул,
Грусть моя, ведь ты мне невтерпёж!
Как прощальный внемлет дым звону,
Так на свете правды не найдёшь.
И пишу я, и грущу, и плачу,
Всю себя сжигаю до конца. Не ценила прошлое – утрачено,
Не вернуть ушедшего лица.
Только грусть моя сжигается над полем,
На душе не горько – тяжело.
У поэтов лишь ищу покоя
И у них учусь искать добро.
Нету в мире правды – есть страданье,
Но мечты мне чтобы сохранить,
Принести бы небу покаянье,
Чтоб ещё сильнее жизнь любить.
X. Дункан
Я посчитала, что Саша Кожебаткин пребывал в пьяном бреду и совершенно забыл предложение своё насчёт книги, однако же, ошибалась. После того, как привелось свидеться нам с Майей и Алисой – а произошло то в жарком июне, я уже знала наверняка, что отправлюсь за границу вслед за Есениным и Дункан. Встреча наша походила скорее на прощание даже до того ещё, пока подруги не знали о том.
- Альберт Вагнер обещал увезти меня в Германию, дабы показать её! – восторженно восклицала Алиса, готовая вот-вот начать хлопать в ладоши. Это событие произошло вскоре после того, как друг отца её сам на некоторое время побывал в России, значительно, впрочем, задержавшись здесь. Мы с Майей принялись всячески поздравлять её, но вот незадача: значительные проблемы могли возникнуть с визой. Я внезапно вспомнила женитьбу Есенина и Дункан, состоявшуюся по этой причине, и мне стало не очень хорошо на сердце. До самого конца я не особенно стремилась обыкновенно рассказывать подругам о новостях своих, пока они не доскажут свои, но нынче не смогли сдержаться и выплеснула:
- Я еду в Германию по рабочему распоряжению и посему могла бы взять тебя с собой.
Алиса так и замерла. Да и Майя тоже. Обе они некоторое время не могли ни шелохнуться, ни сдвинуться с места. Да и разве сама бы я могла объяснить им всё теперь? Я была ровно в таком же изумлении пару дней назад и всё ещё недопонимала: то ли издательство «Альциона» было столь успешным и популярным, то ли у Кожебаткина и прочих спонсоров его были свои особенные интересы в отношении Айседоры и Сергея, что они внезапно так рьяно заинтересовались этой темой. Месяц назад я бы даже порадовалась. Два месяца назад – побросала бы всяческое написание всех памфлетов своих, каковые начинала в то время, и кинулась обнимать Александра за такую потрясающую возможность встретиться с Сергеем и вместе с тем – продвинуться в журналистике. А ныне – я просто недоумевала.
- Девочки, ну это finita la commedia*, - пожала плечами Майя. – Мы все покидаем Россию в скором времени – и никому из нас неизвестно, на сколько именно.
Мы с Алисой переглянулись и замолчали. Я вдруг подумала о Северянине.
- Не уверена, что здесь обошлось без Фёдора Ивановича, но после выступления в Мариинском ко мне подошёл галантный мужчина и передал визитку свою. Им требуются актрисы и певицы – театр пока ещё в разрухе, хотя там и проводят небольшие представления…
- Куда – туда? – в один голос спросили её мы с Алисой.
- В Ковент-Гарден! – запальчиво отвечала Майя, и красивые глаза её заблестели. У меня вновь ёкнуло сердце: впрочем, две мысли заставляли его вздрагивать – упоминание Сергея Александровича и всего, что было связано с Англией. Мы с Алисой тут же принялись поздравлять её, моделировать ситуации, как внезапно встретимся мы все в Европе через год-два, богатые и известные. Когда речь зашла о кавалерах, замолчали все, кроме Алисы. Альберт, как мы узнали, даже привёз ей с собой 2 килограмма шоколада, когда посещал Россию – деньги немалые, которые пришлось платить на таможне.