– Поэзия оценивается не истинностью утверждений, а их искренностью, – качнул головою Есенин. – И вы хорошо выучили этот урок, Вика.
– Но не о том, не о том говорили вы мне недавно! – перебивала я его. – Не могу я, не имею право стоять за те взгляды в политике, в каковых не разбираюсь. Не могу, стало быть, и писать о том. Не могу лезть в чужую борьбу, в конце концов!
– Борьба ведь не только в мире ныне, но и в поэзии, – возражал мне на это он. – Все устали от неё и от мировых проблем. А от родины никто устать не может.
Я не стала более рассуждать. Я покинула сию весёлую компанию, а в голове уже зарождалось нечто, напоминающее мой будущий памфлет.
Мне, сказать по правде, страшно было идти после всего произошедшего обсуждать с Сергеем биографию его. Теперь, когда видел он во мне не юную начинающую поэтессу, а ярую революционерку – а то отражалась особенно во взгляде его, мне, вот любопытно! – то даже начинало нравиться. Ноги мои при каждом шаге к комнате его наливались свинцом. Я считала, что мы встретимся у двери, и Сергей крепко пожмёт мне руку в знак благодарности, что я решилась–таки выслушать его и помочь, и Лола, невзначай заметившая нас, вновь всё поймёт не так, но уже в начале коридора услышала я чьи–то громкие голоса. Они становились всё громче по мере приближения к комнате Дункан и Есенина, и сомнений у меня более не оставалось – супруги снова ссорятся, и к конфликту, вероятнее всего, примешали и переводчицу.
Когда дверь была уже почти предо мною, я увидела, что закрыта она не полностью. Из щели лился яркий дневной свет, и просвечивал силуэт Сергея Александровича. Более никого видно не было, но мужчина был то ли в абсолютной растерянности, то ли – злости. Оба этих чувства вызывали у него желание тяжело дышать и яростно трепать золотые волосы свои.
– Переводите ей, мисс Кинел! Слово в слово, как я сказал – всё до последнего. Я хочу свой собственный ключ. Хочу приходить и уходить, когда мне вздумается, и гулять в одиночестве, ежели мне захочется.
Переводчица, вероятно, была смущена, но тут же затараторила по–английски. Мгновение не раздавалось ни звука.
– Никаких этих чёртовых приказов, – размеренно продолжал Сергей. – Я не больной и не ребёнок. Ну же, скажите ей это!
Лола снова заговорила. Со стороны Айседоры так не раздалось ни звука.
– Я не собираюсь ходить вокруг да около неё – да что же вы молчите–то, переводите! Хочу других женщин, ежели вздумается.
– Сергей Александрович! – надрывно вскричала переводчица. – Я не могу ей так говорить!
– Вам придётся! – я смутно видела, как резко встал он с кресла и принялся спешно расхаживать по комнате. Кинел стала что–то переводить, но, судя по тому, сколь коротки были выражения её, до Айседоры дошло совсем не всё.
– Дальше, дальше! – мужчина скрылся из поля моего зрения чрез щёлку, но я явственно разглядела, что он начал размахивать руками. – Я не собираюсь сидеть взаперти в отеле как раб. Если не смогу делать, что мне вздумается, я уйду. Так ей и передайте.
– Что? Что он ещё говорит? – что–то такое, вероятно, спросила Дункан у переводчицы, когда та стояла и не смела больше перевести ни слова.
– Будет любопытно… – вновь раздался голос Сергея. Он был какой–то сладкий, абсолютно непохожий на его, как если бы мужчина издевался над кем–либо. – Эти француженки…
Мгновение – и каждый присутствующий узнал, кто всё это время подслушивал разговор их. И то ли Лола оперлась в тот момент на дверь, то ли из окна подул сквозняк, но дверь растворилась, и все трое обернулись в сторону коридора, где стояла я. Я же не смела посмотреть ни на кого кроме Сергея – он внезапно побледнел, и скулы его будто свело судорогой. И ежели способна бы я была в тот момент провалиться сквозь землю, непременно воспользовалась этой возможностью. Однако же мне оставалось лишь стоять на месте, как вкопанная, и наблюдать за дальнейшим развитием событий.
– Тчёрти что! – делая особенный акцент на «ч» вскрикнула Айседора и, закрывая лицо рукою, выбежала из номера.
***
Отношение Айседоры всё более менялось ко мне. Она, вероятно, считала, что мне предстояло бы окончить произведение моё, меж тем как, в действительности, в нём было множество недоработок и не включённых моментов. Она всё более догадывалась, что с Сергеем мы знакомы ближе и дольше, нежели просто как журналист и интересующая его известная личность. Для меня так и оставалось тайною, знает ли она, что Лола застала нас с её супругом не в самый приятный момент, но всё чаще сама танцовщица стала видеть нас вместе, не в любовных отношениях, не говоря уж о дружеских – мы только обсуждали работу.