– Хочется читать! Временами страсть как хочется! Такое желание находит! – скулила я, пока подруги качали головами, совсем не понимая страха моего пред поэтом.
– Он ведь пригласил тебя на день рождения одну из первых, ужели это так сложно? – недоумевала Алиса. Я нашла глазами Сергея, который общался с Галей; заметив меня, он радостно улыбнулся и кивнул. К нам подошла Катя, которая тут же поняла, что все мы втроём в каком–то смущении.
– Что случилось? – поинтересовалась Есенина. Я не сказала ни слова – просьбу мою передали ей подруги. Она улыбнулась, повела плечами и бросилась к Сергею. Снедали сомнения – и ужели в действительности так трудно было мне спросить его о том!
Я видела, как Катя лёгкой походкой подбежала к брату, что–то прошептала ему, и оба они перевели взгляды на меня; вероятно, вся я залилась краскою в тот момент.
– Друзья! Дорогие мои, хорошие! – Есенин взбежал на сцену так же легко, как Катя минуту назад – к нему. – Хочу представить вам юную поэтессу, творческое начало у каковой, впрочем, отнюдь не плохое.
Я считала совсем не впервые. Но каждый раз пред публикой представлялся дебютным, а оттого сильно волновал и трогал. Сколько дорогих и близких лиц смотрели на меня! Я знала некоторых не более и двух лет, но нас так сильно привязало событиями и проблемами, что создавалось впечатление, будто знакомы мы вечность. И всё то – Сергей Александрович. Разве был бы теперь сей круг здесь без него? Я прочла стих, посвящённый ему, и с первых строчек все заулыбались, потому что он состоял из строчек стихов Есенина. Стих, по ритму не столь хорошо сложенный, по рифме – временами западающий, по смыслу – скорее чисто образный, но каждая строчка дышала в нём нежностью и любовью к Сергею Александровичу.
– Кто это? – раздался из первых рядов чей–то мужской голос. Шёпот со сцены был мне хорошо слышен.
– Вика Фёрт, – последовал ответ. – Журналист. Серёжа к ней очень привязан.
– «И пока дорога бежит, навевая ветер осенний, Ваше имя пускай гремит, незабвенный Сергей Есенин!» – закончила я и под всеобщий гам и аплодисменты спустилась со сцены. Помогал мне, подавая руку, Сергей. Внизу легко поймал Толя.
– Отлично прочли, – улыбнулся мне он. От нахлынувших нежности и воспоминаний захотелось обнять Мариенгофа, но я посчитала, что жена, стоявшая рядом, может не так это понять. Читали многие друзья Есенина. Пели на гитаре. Что–то много и весело рассказывали. А когда Майя, не употреблявшая алкоголь, сказала мне, что у неё нынче ночью поезд, и нужно ещё успеть забрать из дома вещи, я предложила ей спеть.
– Нет, Вика, я не готова, – улыбнулась мне она. Тогда я стала настаивать. В пьяном состоянии делать это куда проще, чем тогда, в трезвом – упрашивать Сергея прочитать на сцене свой стих. К моим уговорам присоединилась Алиса, и, в конце концов, Ланская сдалась. Она вышла на сцену, встречаемая радостными возгласами, но произнесла совсем не то, что ожидала я.
– Сегодня у меня поезд. Я уезжаю в Италию, выступать, и очень волнуюсь, – её поддержали, и стали аплодировать ещё более бурно. – Буду пробоваться в «Ла Скала»… И девушка, которая здесь присутствует, каковую многие уже знают, талантливый журналист, поэт, предложила мне спеть, но… Но думаю, я лучше прочту одно стихотворение. Стихи порой отражают чувства наши и мысли намного лучше, чем песни.
И она стала читать. Читала Майя прелестно – мне никогда прежде не доводилось слышать, как она это делает, но если бы мне сказали, чьими стихами я восхищалась в тот вечер, я бы, даже не раздумывая, назвала два имени: Есенина и Ланской.
– «И понял я, что нет мне больше в жизни счастья,
Любви возврата нет».
Мы переглянулись с Алисой. Майя закончила читать. Это был стих Северянина.
***
После дня рождения литературная деятельность поглотила Есенина с полную силою. Они с Галей решали вопросы издания сборников, в каковых я совершенно не разбиралась. Очень многим помог ему и Валентин Вольпин, каковой был знатоком издательской деятельности. Не один сборник за то Сергей посвятил ему, и всегда искренне благодарил за помощь.
Галя, в отличие от меня, разбиралась в литературной жизни, прекрасно знала современную русскую поэзию и могла успешно решить любые экономические вопросы, сумев договориться с издателями в любом деле и на любую сумму. Она знала, что литературная деятельность была единственным источником заработка для Сергея. Впервые стала помогать она ему, когда он издавал «Москву кабацкую».