Алиса слушала. Старалась. Но внимание то и дело ускользало — не от формул, не от объяснений… а от самого Матвея.
Как он спокойно, уверенно говорил. Как чуть прищуривал глаза, объясняя. Как изредка усмехался — не с издёвкой, а будто знал, насколько он прав.
Чёрт... красивый же. И умный. И из семьи, где, судя по машине и планшету, в кошелёк не заглядывают каждое утро.
Алиса внутренне покачнулась от этой мысли. Это было странно. Неловко. Она почувствовала, как вспыхнули щеки, а сердце будто разогналось на пару тактов. Да что за ерунда вообще…
Она быстро отвернулась, будто что-то вспомнив.
— Понятно, — бросила она, вскакивая. — Спасибо. Типа… репетиторство топ. Я, пожалуй, пойду.
— Орлова? — вдруг раздалось за спиной.
Она замерла, на секунду надеясь, что он просто ещё формулу вспомнил. Но нет — в голосе звучало ехидство.
— А как же моё желание?
Алиса медленно обернулась, держа руку на косяке. Глаза Матвея были прищурены, на лице играла та самая кривая полуулыбка, от которой хотелось… ну, минимум, бросить в него подушкой.
— Ты же сама согласилась. Рукопожатие помнишь?
— Помню, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Но ты сказал, сначала объяснишь. А теперь типа… месть?
— Не месть, — покачал он головой, откидываясь в кресле. — Условие пари. Не я придумал. Так что...
Он встал, подошёл ближе и, всё с той же ухмылкой, заглянул ей в глаза:
— Завтра после занятий. Идёшь со мной на интеллектуальную викторину. Командная игра. Мне не хватает одного человека.
— Что? — Алиса заморгала. — Это и есть твоё желание?
— Ага, — пожал он плечами. — А ты думала, попрошу, чтобы ты чай мне приносила каждое утро?
Алиса открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла. В голове мелькнуло — а ведь я реально этого боялась...
— Ладно, — сказала она, выпрямляясь. — Идём. Но только один раз. И если опять будешь гнуть понты…
— Не буду, честно, — подмигнул Матвей. — Хотя немного гнуть понты — моё хобби.
Алиса фыркнула, покачала головой и всё-таки пошла в свою комнату. Щёки всё ещё горели. Но теперь не столько от злости — сколько от какого-то непривычного тепла.
Ну и тип, этот Громов…
Глава 7
Алиса сидела за партой, стараясь внимательно слушать преподавателя. Он что-то увлечённо рассказывал о новых разработках в области нейросетей, а на интерактивной доске сменялись слайды, каждый из которых был бы ещё пару месяцев назад для неё сродни заклинаниям на латыни. Но теперь… теперь она понимала. Почти всё. Старалась. Тянулась.
Но мысли, как назло, ускользали. Не к теме урока, а туда, где ей было тревожно и непривычно тепло.
К интеллектуальной викторине. К Матвею Громову.
Он даже не смотрел на неё в классе. Сидел за своей партой с тем вечным спокойствием, как будто его ничто не волновало. Ни оценки, ни чужие мнения. Ни она. Алиса Орлова.
И всё же… мысль о нём цеплялась за сердце, словно крючок. Будто внутри поселился кто-то, кто при каждом воспоминании о насмешливом взгляде или тихом голосе Матвея, начинал дергать за нервные нити.
«Почему я вообще думаю о нём?
Зачем я согласилась? Он же мог взять любого — из умных. Тех, кто в сто раз лучше разбирается…»
Алиса опустила взгляд в тетрадь. Там красовались почти правильные формулы. Почти. Она старалась. Всё сильнее с каждым днём. Хотелось не просто не отставать — хотелось быть достойной этого места. Этого колледжа. Этого города. Этого нового шанса.
И программа «Счастливое будущее», под крылом которой она здесь оказалась, действительно не врала — НеоПолис оказался другим миром. Здесь не осуждали за прошлое. Не смотрели косо. Преподаватели были строгими, но справедливыми, и — самое удивительное — они верили в учеников. Даже в тех, кто сам в себя ещё не верил.
— …и, как вы видите, — преподаватель снова привлёк её внимание, — подобные алгоритмы можно развивать бесконечно, но важна основа — понимание логики. Это как в жизни. Понимаешь — значит, сможешь изменить.
Алиса поймала себя на том, что кивает. «Понимаю. Значит, смогу измениться. Значит, могу быть частью этого мира.» Она глубоко вдохнула и выпрямила спину.
Пусть она и не из «золотой молодежи», пусть не блистает формулами — она хотя бы попробует. А сегодня… сегодня викторина. И Матвей. И странное волнение в груди.
Обед Алиса решила пропустить — кусок в горло не лез, и это было для неё привычно. Волнение всегда перекрывало аппетит. Казалось, желудок просто сжимался в тугой узел, и даже самый ароматный пирог не вызвал бы интереса.