В таком ритме шла уже вторая неделя. Соревнования приближались, надвигались, будто громкая волна. И хоть усталость налипала на нее плотным слоем, Алиса чувствовала — она становится другой. Сильнее. Быстрее. Целеустремленнее. Той девчонкой, которая пришла в НеоПолис два месяца назад, она больше не была.
В комнату, словно ураган радости, ворвался Валера — сияющий, лохматый, с планшетом в руках и взъерошенной прической. Он буквально подпрыгнул от восторга:
— Ребята! Получилось! Я только что закончил свою работу по молекулярной стабилизации! Это же гениально! Чую, Нобелевка мне светит!
Матвей, не поднимая взгляда от планшета, хмыкнул:
— План — огонь. Надеюсь, в финале будет монолог на шведском.
Валера только фыркнул и махнул рукой. Алиса, лежа на диване, приподняла бровь, а потом закатила глаза:
— Громов, ты вообще умеешь радоваться успехам других? Или тебе мешает твой комплекс бога?
Матвей медленно повернулся к ней и лениво сказал с привычной иронией:
— Я слишком самовлюблён, хулиганка.
Алиса подперла голову рукой, еле сдерживая ухмылку, и буркнула:
— Ботан.
Матвей наклонился чуть ближе:
— Сомневаюсь, что ты понимаешь, насколько это лестно в моем случае.
— Ой, всё, — фыркнула Алиса и откинулась назад.
Валера, устроившись у себя за столом, радостно покачал ногой:
— А мне норм. Вы ругайтесь, а я уже морально примеряю смокинг на вручение премии.
Алиса рассмеялась — такой Валеру она любила: неунывающий, вдохновленный, слегка сумасшедший. И на фоне его беззаветной веры в себя и в науку даже Матвеевский сарказм казался... не таким уж колючим.
Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Мила — вся сияющая, с охапкой стильных брендовых пакетов в руках.
— Всё, я готова к родительскому дню! — радостно объявила она, заходя внутрь. — Надеюсь, мама не будет слишком критична к моему образу, но на всякий случай я купила три варианта.
— А я своему батю голограмму заказал, — откликнулся Валера, оторвавшись от планшета. — И ещё робот-переводчик, он же вечно жалуется, что ничего не понимает, когда я ему научные статьи отправляю. Теперь будет понимать и пугаться.
Мила хихикнула, сбрасывая пакеты на кресло, потом повернулась к Алисе:
— А ты, Алис, как? Твои приедут?
Орлова поднялась с дивана, поправила смявшуюся кофту и чуть улыбнулась — тонко, но без тени боли.
— Нет. Мои родители бросили меня, когда я была совсем мелкой. Бабушка воспитывала. Она умерла год назад.
Гостиная погрузилась в полнейшую тишину. Пакеты перестали шуршать, даже Валера, всегда громогласный, замер с приоткрытым ртом. Мила опустила глаза, будто ей стало стыдно за свой беззаботный вопрос.
Матвей поднял взгляд от планшета, посмотрел на Алису внимательно, будто только сейчас увидел в ней что-то большее, чем просто упёртую, дерзкую девчонку.
— Ну и ладно, — сказала Алиса, стряхивая с плеч невидимую пыль. — Все равно родительские встречи — это пафос и смущение в одном флаконе. Лучше бы еще один день на обсерваторию выдали.
Она попыталась улыбнуться шире, но никто не рассмеялся.
— Алис… — тихо начала Мила, но Алиса уже махнула рукой:
— Всё нормально, правда. Я давно к этому привыкла.
Валера неловко почесал затылок и, понижая голос, пробормотал:
— У тебя теперь мы есть. Пусть и не по крови, но всё-таки...
Алиса кивнула, и в тишине снова зазвучала жизнь — кто-то зашуршал пакетами, Валера что-то пробормотал о питании, Мила предложила чай. А в глубине комнаты Матвей всё ещё смотрел на Алису — уже без насмешки, без холодного превосходства. С каким-то странным, почти болезненным вниманием.
Глава 19
Соревнования проходили в просторном зале с высокими окнами, сквозь которые лился мягкий весенний свет. Татами — идеально чистое, отмеченное секторами. По периметру зала — зрители, студенты, преподаватели и несколько официальных лиц. В воздухе витала особая смесь напряжения, спортивного азарта и… удивления: всё-таки для НеоПолиса такие мероприятия были редкостью.
Алиса стояла у стены, в форме, с собранными в хвост волосами. Она делала глубокие вдохи, фокусируясь. Пульс ровный, дыхание под контролем. Всё как учили. Музыка в плеере давно выключена, но ритм остался в теле. Ритм боя, ритм дыхания, ритм жизни.
Тренер — сухощавый мужчина лет сорока с характерной сединой на висках — похлопал её по плечу: