Матвей хмыкнул, отложив кубик:
— А ты уверена, что тебе нужна видеокарта? Их под разные задачи выбирают. Если, скажем, играть — одно, если работать — другое. Смотря что будешь делать.
Алиса махнула рукой, присаживаясь на подлокотник кресла рядом с ним:
— Буду создавать спецэффекты. Для кино. Хочу работать в этом — монтаж, графика, вся эта магия. Куча идей в голове. И мне кажется, я нашла, что по-настоящему моё.
На секунду в комнате повисла тишина. Даже Мила удивлённо распахнула глаза.
— Вау, — сказала она, — это звучит... круто.
— Это звучит как минимум амбициозно, — заметил Матвей, но с одобрением. В его голосе не было ни тени иронии, только спокойное, тёплое уважение. — Ну что, за дело. Видеокарту подберём, заявки заполним. Начнёшь с простого — и вперёд, к оскару за визуальные эффекты.
Алиса довольно улыбнулась.
— Да вы посмотрите на него, уже расписал карьеру.
— Так и запишем: «Менеджер по продвижению Алисы», — подмигнула Мила. — Только сумку мне в счёт гонорара!
Они все засмеялись. Впервые за долгое время в блоке царила не просто дружелюбная атмосфера — было что-то большее. Что-то настоящее. Как будто каждый из них действительно начинал видеть контуры своего будущего.
Матвей, вытянув ноги и облокотившись на спинку кресла, перевёл взгляд с Алисы, которая уже рассматривала на планшете подборку видеокарт, на Милу.
— Слушай, — негромко начал он, — Леон больше не приставал?
Мила скривилась и закатила глаза.
— Будто обозлился, — призналась она. — Теперь, когда я его отшила, стал еще более липким. Будто принципиально решил докопаться.
Валера, сидевший на полу и лениво копавшийся в пакете с чипсами, вскинул брови:
— Хочешь, мы ему «тёмную» устроим?
Матвей фыркнул:
— Мы приличные люди, Валера.
— Тогда белой перчаткой по морде и вызываем на дуэль, — торжественно объявил Валера, вставая и с театральным жестом вытягивая воображаемую шпагу. — За честь дамы, так сказать.
— Только не забудь надеть камзол, — с усмешкой добавил Матвей.
— И парик! — Мила хихикнула и встала. — Ладно, господа дуэлянты, я в свои покои. Мне ещё маску с коллагеном делать, а вы тут со своими перчатками разбирайтесь.
Она скрылась в своей комнате, оставив за собой лёгкий шлейф аромата духов и шелест ткани. Валера подтянулся и тоже направился к себе, унося подмышкой планшет.
— Если что — я в батискафе. Не беспокоить, — бросил он на ходу.
Матвей кивнул, но его взгляд уже скользнул в сторону ванной. Там хлопнула дверь, и спустя пару мгновений послышался звук воды. Алиса ушла приводить себя в порядок — точнее, в свой розовый, слегка бунтарский порядок.
Он знал, что она собиралась обновить цвет волос — корни сильно отросли, и Алиса с характерной для неё решимостью объявила, что «так больше жить нельзя».
Матвей на секунду представил, как она будет стоять перед зеркалом, в футболке, измазанной краской, с полотенцем на плечах и сосредоточенным выражением лица. И, как обычно, забудет поставить таймер.
Он улыбнулся. Даже с розовыми волосами, Алисой быть было сложно. Но именно за это она ему и нравилась.
Матвей вздохнул, провёл ладонью по лицу и подошёл к двери ванной. Постучал мягко, стараясь не спугнуть и не вызвать раздражение — знал, что Алиса бывает как пороховая бочка, особенно когда занята своими «проектами».
— Тебе помочь? — спросил он, чуть приглушённым голосом.
Из-за двери послышался короткий смешок, и затем голос Алисы, немного глухой:
— Заходи.
Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Ванная была окутана лёгким паром, пахло чем-то ягодным и резковатым — краской. Алиса сидела на краешке ванны, в старой серой футболке с выцветшей надписью и домашними шортами, волосы аккуратно разделены на пряди и заколоты зажимами. Перед ней на раковине стояла пластиковая мисочка с разведённой краской — густая, насыщенно-розовая.
— Ты только начала? — уточнил он, заходя внутрь.
— Угу, — кивнула она, не поднимая глаз. — Сейчас начну, но, честно говоря, ненавижу этот процесс. Всегда мазюкаюсь по уши.
— Тогда давай я, — сказал Матвей, уже доставая из-под раковины табурет. — Садись сюда.
Алиса удивлённо вскинула брови, но спорить не стала — просто пересела на табурет. Матвей надел перчатки, взял кисточку, набрал немного краски и начал с затылка — прядь за прядью, чёткими, уверенными движениями. Он делал это спокойно, сосредоточенно, и от его прикосновений кожа на шее у Алисы покрылась мурашками. Но она молчала, наслаждаясь неожиданным моментом тишины и заботы.