Сергей — отец Алисы — и двое его подельников лежали лицами вниз, руки скованы за спиной. Один из них бормотал что-то невнятное, другой тихо скулил, а сам Сергей молчал, будто в полном отрешении. Спецназ действовал четко, без лишних слов — их уже поднимали и вели к выходу, загружая в фургон.
Матвей огляделся и сразу увидел Алису. Она сидела, привязанная к металлическому стулу в дальнем углу гаража. Голова безвольно свисала, волосы падали на лицо. Свет скользнул по ее щеке — и Матвею показалось, будто что-то внутри него оборвалось.
— Алиса... — прошептал он и бросился к ней, не замечая, как дыхание перехватывает в горле.
Подошедший спецназовец уже тянулся к ножу, разрезая веревки, удерживавшие девушку. Матвей опустился на колено рядом и осторожно отодвинул волосы с ее лица. Щека была разбита — свежий синяк расползался багрово-лиловыми пятнами. На шее — следы от веревки, багровые полосы, а руки были в синяках и ссадинах, будто Алиса пыталась вырваться.
— Черт, — выдохнул он, аккуратно подхватывая её на руки.
Алиса не шевелилась, только слабо дышала, но этого было достаточно, чтобы сердце Матвея вновь забилось. Он поднялся, прижимая девушку к груди, и пошел к выходу.
У двери его уже ждал отец. Алексей Иннокентьевич мельком взглянул на Алису, и в его обычно спокойных глазах скользнуло нечто, похожее на тревогу и гнев.
— Скорую уже вызвали. Машина на подходе, — сказал он негромко.
— Я поеду с ней, — коротко бросил Матвей, не глядя на отца.
— Конечно.
Они вышли наружу, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Где-то вдалеке уже выли сирены. Матвей прижал Алису крепче, чувствуя, как её тело, лёгкое и обмякшее, будто бы растворяется у него в руках. Он не позволял себе думать ни о чем, кроме одного — она должна прийти в себя. Она должна быть в порядке.
Сирена ревела, разрывая ночную тишину. Машина скорой помощи действительно приехала очень быстро — как будто сама ночь отступила, давая дорогу красно-белому фургону с мигающими огнями.
Алису аккуратно переложили на каталку, врач и фельдшер работали слаженно, проверяя жизненные показатели, обмениваясь короткими фразами. Один из них что-то тихо бурчал про возможную черепно-мозговую, про гематомы, давление, но для Матвея всё это было как под водой.
— Позвони, как освободишься, — голос отца прозвучал глухо, будто издалека.
Матвей кивнул, не глядя на него, и коротко бросил:
— Спасибо, отец.
Он запрыгнул в машину следом за каталкой. Двери захлопнулись с резким щелчком, и скорая сорвалась с места, уносясь в сторону НеоПолиса по пустынной трассе. Город ещё спал, но где-то за горизонтом уже брезжил рассвет.
Алиса лежала на носилках, её лицо казалось бледнее обычного, губы чуть подрагивали, глаза оставались закрытыми. Врач проверял зрачки, пульс, обрабатывал раны — а Матвей просто сидел напротив, сжав кулаки, не отрывая от неё взгляда.
Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть всю тревогу, весь ужас, что накрыл его за последние часы. Брови были сдвинуты, губы — напряжены, пальцы дрожали. Внутри всё клокотало: гнев на тех, кто посмел поднять руку на неё, и беспомощность, от которой хотелось выть. Он мог всё — взломать код, взлететь по баллам в любом рейтинге, управлять сложнейшими системами. Но защитить её сразу — не смог.
— Держись, Орлова, слышишь? — выдохнул он почти шепотом, подался вперёд, осторожно коснувшись её руки.
— Ты должна очнуться. Хотя бы… чтоб снова сказать, что я веду себя, как ботаник.
Алиса не ответила. Только приборы фиксировали: сердце бьётся. И этого было достаточно, чтобы уцепиться за надежду.
Глава 35
Мила робко приоткрыла дверь палаты, словно боясь нарушить тишину, и тихо уточнила:
— Как она?
Матвей, сидевший у изголовья, поднял голову. Под глазами — тени усталости, взгляд потускнел, но голос был ровным:
— Пока никак… Не очнулась.
Алиса лежала на белоснежной постели, будто спала. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тень на бледные щёки. Аппаратура тихо гудела, отслеживая дыхание, каждый удар сердца.
Но выглядела она уже лучше — синяки поблекли, дыхание стало ровнее. И хотя лицо всё ещё было неестественно светлым, врачи уверяли: угроза миновала. Медицина в НеоПолисе считалась одной из лучших в стране — это внушало уверенность, заставляло держаться на плаву.
Матвей медленно поднялся со стула, потянулся, разминая затёкшую шею. Окинул Милу благодарным взглядом: