— Новости есть, — сказал он, быстро оглядываясь на Милу.
Та вскочила, как будто пружина сработала.
— Какие?!
— Алиса ни в чём не виновата, — сказал Валера, с облегчением выдохнув. — Вроде как адвокат уже почти всё решил. Там серьёзный компромат всплыл, и, похоже, она не просто так молчала. Умница она.
— Слава Богу... — прошептала Тамара Васильевна, прикрывая глаза ладонью. — Эта девочка... она всегда была не по годам умной. И сильной. Но кто ж знал, во что она вляпается...
Мила прижалась к ней плечом, обняла осторожно, почти по-дружески.
— Всё будет хорошо. Матвей не даст её в обиду.
Матвей сидел прямо, почти не двигаясь, взгляд цепко бегал по строкам документов. Его лицо оставалось спокойным, даже отстранённым, будто он решал сложное математическое уравнение, а не разбирал грязную паутину лжи и подстав. Он почти не говорил — только коротко кивал или отдавал лаконичные распоряжения. Его мысли работали холодно и точно, как отлаженный механизм.
На экране ноутбука — множество окон: одно с фотографиями компромата, другое с выписками транзакций, третье — с внутренней перепиской компаний, связанных с Вершиниными. Алиса, передав ему телефон, передала не просто улики — она дала отправную точку. Искру, от которой вспыхнул костёр, способный испепелить всё ложное, что так старательно выстраивалось против Громовых.
— У них был план. — Матвей говорил отрывисто, почти шепотом, прокручивая ленту переписки. — Подделанные подписи, фиктивные счета, перевод активов на подставные фирмы. Всё для того, чтобы выставить нас виновными, а самим выйти сухими.
Отец молча смотрел на сына. Он знал: у Матвея ум аналитика, но сейчас — сейчас в нём пробудилось нечто большее. Стратег. Настоящий Громов.
— Цель одна, — продолжил Матвей, не отрываясь от экрана. — Вытащить Алису. И прижать Вершининых. До основания. Без возможности восстановиться.
Он переключил слайд — и на экране возникла схема, соединяющая нити, документы, фамилии. Всё, что они собрали, укладывалось в стройную картину: отмывание денег, незаконные сделки с недвижимостью, коррупционные связи в региональных органах, попытка рейдерского захвата.
— Вот это — главный счёт. Отсюда пошло всё. Алиса успела сфотографировать логины и привязку IP. А вот это — выписка по дням. День в день с тем, как они «нашли» улики на нас.
Отец выдохнул сквозь зубы:
— Уроды…
В кабинет зашёл старший юрист с планшетом в руках. Алексей Иннокентьевич выпрямился.
— Всё подтверждается. Факты есть. Адвокат сейчас у следователя, работает по полной. Думаю, к вечеру её отпустят.
Матвей кивнул. Но внутри него не было облегчения. Пока Алиса не выйдет на улицу — свободная, спокойная, не испуганная — он не позволит себе расслабиться.
— Я хочу, чтобы Вершинины ответили по полной, — ровно сказал он. — Каждая бумага, каждый фальшивый документ. Всё. Мы отмоем не только нашу фамилию. Мы заставим их пожалеть, что вообще взялись за это.
Алексей Иннокентьевич с уважением посмотрел на сына. Он видел, как тот растёт на глазах. Это был уже не просто парень, увлечённый наукой и головоломками. Это был человек, способный защищать, идти до конца и делать это с хладнокровием, достойным настоящего Громова.
И в этой борьбе всё только начиналось.
Глава 49
Они ждали её у выхода из административного корпуса. Осеннее солнце подсвечивало кроны деревьев, а воздух был наполнен томительным ожиданием.
Наконец дверь открылась. Алиса вышла неторопливо, на мгновение закрыла глаза и подставила лицо солнечному свету. Словно бы зима внутри неё наконец растаяла. Лёгкая улыбка тронула губы.
Матвей сделал несколько шагов вперёд и остановился.
— Ну ты точно оболтус, — сказала она, не открывая глаз. — Мог бы и поторопиться.
Он рассмеялся, но в голосе всё ещё звучала усталость.
— С тобой, Алиса Орлова, скучно не будет никогда, — вздохнул он, смотря на неё так, будто только сейчас понял, насколько она ему дорога.
За окнами медленно сгущались сумерки. Листья шуршали в порывах ветра, а в блоке, наполненном запахом чая с бергамотом и ванильных печений, стояла почти домашняя тишина. На кухне, за круглым столом, сидели они — уставшие, но спокойные. Алиса в мягком свитере, с чуть растрёпанными розовыми волосами, пила чай, согревая ладони о чашку.
Алексей Иннокентьевич откинулся на спинку стула, снял очки и посмотрел на девушку поверх них, внимательно и чуть задумчиво.
— Ты спасла меня, Алиса. — Его голос был негромким, но весомым. — Выиграла время. Это было решающим. Без твоих действий, кто знает, как всё обернулось бы.