И в этой игре она не собиралась проигрывать.
Алиса поставила свою видавшую виды спортивную сумку на пол и огляделась внимательнее. Комната была двухместной, светлой, с высокими потолками и чуть тёплыми стенами в мягком пастельном оттенке. Углы комнаты были почти симметричны: у одной стены — кровать с розовым покрывалом, плотно заставленная плюшевыми игрушками — мишками, зайцами и даже огромной клубничкой с глазками. У второй — пустая кровать с аккуратно уложенным, ещё запечатанным комплектом постельного белья.
Алиса без колебаний опустилась на неё, ощущая, как после всего дня ноги становятся ватными. Покрытие матраса чуть пружинило под ней. Её новая, временная, но всё же — территория.
Мила, присев на край своей кровати, склонила голову:
— А ты откуда приехала, крошка?
— Краснобейск, — коротко ответила Алиса, начиная расстёгивать сумку и проверять, ничего ли не протекло, не помялось.
— О-о-о, — протянула Мила, будто ей только что рассказали что-то невероятно экзотическое. — Слышала про него. Там вроде зима с осени начинается, а весной сразу лето?
Алиса усмехнулась:
— Примерно так. Только весной сразу снова зима.
Мила засмеялась, искренне или для приличия — Алиса пока не поняла. Но звучало не противно.
— Ну, в НеоПолисе, конечно, всё по-другому, — протянула Мила, вытягиваясь на кровати и поглаживая какого-то розового кота. — Тут цивилизация, солнце, дроны и курсы по дизайну интерьера в метавселенной. Если хочешь, я в выходные тебе покажу, где что. Классные кафе, смотровая, научный парк. Ну и, конечно, наша знаменитая Нео-Вышка — вид с неё бомбический!
Алиса на секунду подумала, что, может, ей действительно повезло. Эта Мила, несмотря на весь свой «розовый сахар», не казалась уж совсем фальшивой. Или хотя бы хорошо притворялась. А это уже талант, достойный уважения.
Она чуть улыбнулась и кивнула:
— Давай. Не против. Если уж жить вместе — лучше дружно, да?
Мила довольно кивнула, подмигнула и потянулась к тумбочке за блеском для губ.
Алиса в это время принялась распаковывать бельё и застилать кровать, и впервые за долгое время в груди у неё появилось что-то вроде ощущения... порядка. Пусть даже временного.
Глава 5
Влиться в новый ритм оказалось не так уж сложно. Поначалу Алиса опасалась, что в НеоПолисе всё будет чужим и холодным — как лабораторное стекло, как стерильные белые коридоры. Но всё вышло иначе. День за днём её дни заполнялись занятиями, лекциями, проектами и... интересом. Настоящим, живым. Учиться вдруг стало приятно, даже увлекательно.
Алиса, сама того не замечая, стала задерживаться в библиотеке, открывать учебники не из-под палки, а по собственному желанию. Особенно её зацепили предметы, связанные с биомеханикой и цифровым моделированием. В голове начинали складываться идеи, которые раньше казались чужими или слишком сложными. Она чувствовала, как становится частью чего-то большого. Чего-то настоящего.
Неделя пролетела незаметно — в проектных сессиях, в тренировках в спортзале, в вечерних болтовнях с Валерой и подшучиваниях над глянцевой жизнью Милы. Даже правила, от которых она сначала хотела отмахнуться, оказались не такими уж и глупыми. Всё работало как часы, и это было… приятно.
Но был один человек, который портил всю картину — Матвей Громов.
Он был как заноза под ногтем. Постоянно где-то рядом, вечно читающий что-то в планшете, слушающий лекции с идеальной концентрацией, задающий вопросы, на которые преподаватели сперва даже не знали, как ответить. У него было это выражение лица — будто он знает больше остальных. Будто уже прочитал книгу, которую ты только открыл.
Алиса старалась держаться от него подальше. Его голос вызывал у неё внутреннюю вспышку раздражения, даже когда он просто говорил «доброе утро». Он казался ей выскочкой, заучкой, зубрилой, у которого всё в жизни по полочкам. А ещё — каким-то слишком... правильным. Словно из глянцевого каталога «Идеальные дети для идеального будущего».
«Вот бы он хоть раз споткнулся, ошибся, сделал что-то по-человечески, а не как робот,» — думала она, когда краем глаза ловила, как он в очередной раз неторопливо выходит из аудитории с идеальной осанкой и всё тем же холодным взглядом.
Но мир был, как назло, несправедлив: Матвей был любимчиком преподавателей, его уважали старшекурсники, и даже комендант Разин говорил о нём с уважением.
И всё бы ничего, если бы не внутренний голос, который тихо шептал: а тебя, Алиса, тоже бесит не он сам, а то, что он — отражение того, чего ты боишься в себе.