Матвей, всё это время сидевший в кресле, рассеянно прокручивал ручку в пальцах. Он краем глаза смотрел на Валеру, потом, словно раздумав, всё-таки спросил: — А ты... почему не попытаешься? Ну, отбить её у этого Семёна? Ты же... ну... рядом всегда.
Валера усмехнулся. Но улыбка не дошла до глаз: — Ты видел, какая она счастливая? — спросил он спокойно. — Как я могу это разрушить собственными руками?
Матвей сжал ручку чуть сильнее и не ответил. Он знал этот тон. Тихий, спокойный — но в нём звучала такая усталость и честность, что перебить его не получалось. Он понимал Валеру. Иногда любовь — это не «взять», а «отпустить».
В комнате повисла тишина. Только за окном, подкрадываясь к вечернему небу, плыли мягкие облака, и где-то вдалеке затихали звуки осеннего колледжа, полного новых надежд, сложных чувств... и неотвеченных вопросов.
Валера закрыл ноутбук, будто решив, что теоремы могут подождать, и облокотился на стол.
— А у тебя как с Алисой? — спросил он, не глядя на Матвея, словно между делом.
Матвей выдохнул, глядя в окно, за которым уже сгустился вечер.
— Никак, — коротко бросил он. — Она будто ещё больше отгородилась. Спокойная такая... но холодная. Как будто всё это было не с ней.
Валера хмыкнул, покачал головой:
— С другими проще было, да? — и добавил с усмешкой: — Ну, заплатил — и получил внимание.
Матвей усмехнулся в ответ, чуть склонив голову.
— Понимаю намёк.
Некоторое время они молчали, пока за окном не зажглись фонари. Свет бил косо, освещая комнату мягким янтарным отблеском.
— А где она сейчас, кстати? — нарушил тишину Валера.
— В центр поехала, — сказал Матвей, поглядывая на телефон. Потом усмехнулся и добавил: — Представь, поддался ей в турнире по шахматам. Специально. Все призовые отдал — а она взяла и перевела деньги триста шестой школе.
Валера удивлённо приподнял брови.
— Серьёзно? Ну и как, Тамара Васильевна довольна?
Матвей хмыкнул:
— Ага. Сказала, спортивную площадку сразу отгородили новой сеткой. Чтобы окна не страдали.
Они оба рассмеялись — легко, немного устало, но искренне. А в комнате стало чуточку теплее. Валера провёл пальцами по краю чашки, задумчиво уставившись в остатки чая.
— Ну а дальше что? — спросил он негромко, но в голосе слышалась настоящая заинтересованность. — Ты ж её всё равно не отпускаешь.
Матвей посмотрел на него, потом отвёл взгляд, будто пытался сформулировать мысль. Несколько секунд он молчал, а потом сказал глухо, но твёрдо:
— Я не могу её потерять.
Он наклонился вперёд, опёрся локтями о колени.
— С ней всё… по-другому. Не как раньше. Не по шаблону. Я будто рядом с ней — настоящий. Понимаешь? Ни роль, ни статус. Я просто я.
Валера кивнул.
— Понимаю. Пугает, да?
Матвей усмехнулся уголком губ.
— Сильно. Но и отпустить не могу. Если она уйдёт — будет пусто.
— Значит, борись, — тихо сказал Валера. — Только не так, как все. Она ж не из тех, кого можно удержать чем-то внешним. Там глубже всё.
Матвей кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Я это уже понял. Теперь только одно — не ошибиться и не опоздать.
За окном кто-то крикнул, хлопнула дверь в коридоре, но в комнате по-прежнему стояла сосредоточенная, почти заговорщицкая тишина.
Глава 51
Алиса сидела, подперев подбородок рукой, и сосредоточенно изучала доску. Белые фигуры сражались за каждый квадрат, но, как всегда, ход за ходом Матвей загонял её в угол. Он играл молча, привычно, точно и холодно, как будто думал о чём-то совсем другом. Алиса, не уступая в сосредоточенности, хмурилась и время от времени постукивала пальцем по краю стола.
Между ними висела странная, почти ощутимая тишина. Не ссора, не равнодушие — а будто оба не знали, что теперь делать друг с другом. Внутри Алисы кипела тревога: ей казалось, что каждый их матч — это не просто игра, а какое-то беззвучное признание в упорстве, обиде, в том, чего нельзя сказать вслух. И тут — стук в дверь. Резкий, короткий.
Матвей не отрывая взгляда от доски, спокойно бросил:
— Открыто.
Дверь скрипнула, и в комнату шагнул Павел Владимирович, комендант. В руках он нёс большую коробку, обмотанную плотной бумагой и перевязанную бечёвкой. Вид у него был, как всегда, хмурый и недовольный, как будто каждая доставка нарушала его внутренний устав.
— Орлова, тебе посылка, — буркнул он и поставил коробку на край стола. — Без отправителя. Разбирайся.
— Мне? — Алиса удивлённо выпрямилась. — Я ничего не ждала...
— Ну, раз написано «Алисе Орловой», значит, тебе, — пожал плечами комендант. — Только давай без фейерверков и сюрпризов, ага? Я вас знаю, «гении».