— А когда мы играли в шахматы… — продолжил Матвей, — я специально поддался. Хотел, чтобы она выиграла, чтобы почувствовала, что может. Но она сразу поняла. И не обрадовалась. Просто закрылась ещё больше.
Он замолчал, сжав пальцы в кулак.
— Я чувствую себя беспомощным. Будто у меня есть всё, кроме того, что действительно важно. Будто я ничего не могу ей предложить… Потому что ей и не нужно «всё». Ей нужно что-то совсем другое. И я не знаю — смогу ли это дать.
На лице Алексея проступило что-то человеческое, почти трогательное. Он потянулся за бокалом с водой, но так и не пригубил.
— Знаешь, сын… — тихо сказал он, — если ты чувствуешь себя беспомощным рядом с настоящей женщиной — значит, всё по-настоящему. Не бойся этого. Только не теряй. Не молчи. Не отступай.
Матвей ничего не ответил. Только кивнул. Медленно, как будто решая что-то очень важное внутри себя. Алексей Иннокентьевич лениво провёл пальцем по ободку бокала, будто следуя невидимому контуру мысли, и задумчиво продолжил:
— Таким, как Алиса, не нужны блеск и громкие жесты. Им нужна почва под ногами. Надёжность. Не в том смысле, чтобы ты был железобетонным — нет. А чтобы она могла знать: ты рядом, несмотря ни на что. Что ты выдержишь её бурю, её страх, её молчание. Чтобы ты стал для неё чем-то постоянным, когда всё остальное рушится.
Он сделал паузу, смотря на сына с неожиданной мягкостью.
— Забота и стабильность. Вот что ей нужно. Понимание, а не доказательства через вещи. А ты, Матвей, слишком старался произвести впечатление. А ей не нужно впечатление. Ей нужно — чувство.
Матвей, нахмурившись, кивнул.
— Она не подпускает меня. Ни словом, ни взглядом. Закрылась, как ракушка. Я стучу, а она делает вид, что не слышит.
Алексей медленно развёл руками.
— А ты что хотел? Чтобы человек, который прошёл через столько всего, вдруг распахнул перед тобой душу, как окно весной? Так не бывает. Особенно с теми, кто умеет держаться один. Это не значит, что ты ей безразличен. Это значит, что она боится снова обжечься.
И вдруг Матвей поднял голову. В его глазах, усталых и задумчивых, вспыхнули вдруг почти детские огоньки — живые, дерзкие, как у человека, которому только что пришла в голову невероятная идея. Он откинулся на спинку кресла, и уголок его губ чуть дёрнулся.
— Пап, — тихо сказал он, — кажется, я понял. Не всё, конечно. Но кое-что — точно.
Алексей прищурился.
— Поделишься?
Матвей покачал головой, и на этот раз в его улыбке уже не было ни тоски, ни обречённости. Только внутренняя решимость.
— Пока нет. Но если всё сработает — ты узнаешь первым.
Отец рассмеялся коротко, почти с гордостью.
— Вот теперь на тебя похоже.
Матвей снова взглянул в окно ресторана, за которым мерцали огни вечернего НеоПолиса. И впервые за долгое время в его сердце не было ни растерянности, ни страха. Только уверенность.
Он знал, что будет делать дальше.
Глава 53
Валера чуть нахмурился, когда дверь в блок распахнулась, и влетела Мила — звонко смеясь, сияющая, с легким румянцем на щеках. Она обернулась на пороге:
— Спасибо, что проводил!
Следом показался Семен — высокий, с растрёпанными волосами и самодовольной ухмылкой на лице. Он оглядел блок, кивнул в сторону Валеры:
— Так вот ты где живешь, миленько. Очень… уютно.
Он махнул рукой Валере:
— Привет, дружище.
Затем вновь перевёл взгляд на Милу и, прищурившись, добавил:
— До встречи.
Мила коротко кивнула и закрыла за ним дверь. Потом вдруг взвизгнула от переполнявших эмоций и буквально запрыгала на месте, едва удерживаясь на каблуках:
— Это было такое невероятно милое свидание! Он купил мне мороженое с карамелью, представляешь? А потом мы пошли на крышу нового техникума, оттуда видно весь город, как на ладони!
Валера слабо улыбнулся, пряча боль так глубоко, как только мог. Внутри всё сжалось, но он сдержался. Он привык. Он должен был быть сильным.
— Очень рад за тебя, — произнёс он почти шепотом, но с доброй улыбкой. — Правда.
Мила, не заметив его затуманенного взгляда, прошлась по комнате, напевая себе под нос, всё ещё под впечатлением. А Валера отвернулся к ноутбуку, якобы проверяя почту, но на экране отражались только мерцания строк кода. Он видел, как счастлива она была. И это всё, что имело значение.
В этот момент дверь распахнулась, и в блок влетел Матвей, глаза горели, как будто он прибежал с передовой.
— Где Алиса? — спросил резко, почти требовательно.
Валера поднял голову от ноутбука, немного удивлённо:
— Её ещё не было.