Но рука застыла в воздухе. Девушка резко закрыла коробку и села на край кровати, тяжело опускаясь, будто вся энергия вдруг испарилась. Она схватилась руками за голову, сжав виски. Мысли снова начали кружить: «Стоит ли? Зачем? Ради кого? Почему все так сложно?»
Смартфон пискнул, и экран осветился входящим вызовом. Алиса моргнула, выпрямилась и взяла трубку.
— Алло?
— Алиса, привет! — в голосе Семёна звучало лёгкое волнение. — Я тут… на балу. Приехал по приглашению Милы, но… есть разговор. Можешь выйти?
Алиса выдохнула, уставшая, но в голосе прозвучало ровно:
— Сейчас приду.
Сквозь прохладный воздух и гул музыки, разливающийся по кампусу, Алиса шагала быстро, упрямо, словно не хотела дать себе времени передумать. Джинсы с прорезями, старая футболка, кожаная куртка и потертые кеды — в этом образе она чувствовала себя по-настоящему собой. И, странно, но впервые за долгое время это ощущение приносило покой.
У главного корпуса уже слышались звуки веселья: смех, басы, хлопки и гомон голосов. Воздух дрожал от ритма, в окнах зала вспыхивали отблески света.
Семен стоял у парадного входа, опершись на перила. Увидев Алису, он сразу расправил плечи и улыбнулся, словно выдохнул.
— К делу? — спросила она прямо, остановившись перед ним, чуть скрестив руки на груди.
Семен кивнул, взгляд у него стал серьезным:
— Я начал встречаться с Милой... но недавно мы подписали контракт. Группа теперь официально выступает, начались туры, поездки, гастроли. И всё закрутилось.
Он опустил глаза, будто стыдясь собственных слов.
— Я понимаю, что отношения на расстоянии... — он замялся. — Это не то. Я не знаю, как ей сказать.
Алиса внимательно посмотрела на него, потом чуть отвернулась в сторону зала, где танцевала Мила, её силуэт мелькал в окне, окружённый светом прожекторов.
— Скажи ей об этом прямо, — тихо, но твердо сказала Алиса. — Она поймет. Не сразу, может быть, не легко, но она сильнее, чем ты думаешь.
Семен кивнул, губы дрогнули — не то в благодарной улыбке, не то от нервов.
— Спасибо, Алиска. Ты как всегда... ну, в общем, спасибо.
Алиса кивнула и сделала шаг назад:
— Удачи, музыкант.
И, не дожидаясь ответа, развернулась, уходя обратно по дорожке, освещенной уличными фонарями. Ее не тянуло в зал. И не к платью. Сейчас ей просто хотелось тишины. Или... понять, куда же на самом деле зовет ее сердце.
Далеко уйти Алиса не успела — её догнал Дима. Он вынырнул из толпы, словно специально высматривал её. Лицо его светилось от счастья, глаза блестели, он буквально излучал радость.
— Алиса! Вот ты где! — Он поймал её за локоть, как будто боялся, что она снова исчезнет. — Пошли, а? Танцуем, отдыхаем! Вечер просто шикарный, все свои, музыка кайф!
Алиса замедлила шаг, посмотрела на него спокойно. В голосе звучала усталость:
— Я слишком устала. Хочу домой.
Дима чуть склонил голову, и в улыбке появилась нотка сочувствия:
— Ты много учишься в последнее время. Надо уметь отдыхать, ты же устанешь совсем так. Ну... хотя бы пару минут, просто побудь с нами.
Он нежно обнял её за плечи, бережно, по-дружески, но всё же — прикосновение задержалось. И в этот момент по спине Алисы пробежал холодок, словно чей-то взгляд прожег воздух.
Она буквально кожей, всем телом почувствовала, что он смотрит. Где-то там, в темноте, в гуще студентов или за фонарным столбом, — Матвей. Этот взгляд был узнаваем: колючий, цепкий, ревнивый.
Алиса вздрогнула, отстранилась от объятий, быстро обернулась... но никого не увидела. Лишь смех, свет и суета.
— Мне правда нужно идти, — тихо сказала она, не глядя на Диму.
И прежде чем он успел что-либо ответить, Алиса развернулась и побежала прочь. Сердце стучало в висках, прохладный воздух бил в лицо. Она не знала, что скажет или сделает, но знала точно — ей нужно было вернуться. Туда, где её ждал кто-то... кто смотрел не глазами, а сердцем.
Уже в комнате, Алиса захлопнула за собой дверь и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Подушка была прохладной и мягкой, но совсем не успокаивающей. Она уткнулась в неё лицом, сдерживая всхлипы, но слёзы всё равно побежали по щекам — горячие, горькие.
Сердце было переполнено — тревогой, обидой, надеждой и... страхом. Она не понимала, что делать дальше. Слишком многое навалилось сразу. И Матвей — с его вниманием, тихими жестами, тем, как он смотрит... И Дима — вроде бы друг, но теперь странно близкий и чужой одновременно.