— Не надо, — тихо возразила Алиса, даже не поднимая головы. — Сама доеду...
— Сама? — переспросил Валера, и голос у него прозвучал сдержанно, но с ноткой стального упрямства. — Да тебя сдует ветром по дороге. Ты видела себя в зеркало? Нет? Так я скажу — ты бледная как стена. Не смеши меня, Алиса.
Она хотела возразить, но лишь устало махнула рукой — слов не было, да и сил тоже. А Валера уже что-то уверенно нажимал в приложении, сверяясь с геолокацией.
— Машина будет через пару минут. Беспилотник, доедешь без проблем. — Он посмотрел на неё строго, как старший брат. — И давай без фокусов, ладно? А то Громов меня живьем закопает, если с тобой что случится.
Алиса подняла глаза, в которых сквозила слабая попытка усмешки.
— Думаешь, он станет?
— Уверен, — хмыкнул Валера. — Ты у него в голове двадцать четыре на семь.
Он бережно помог ей подняться, проводил до подъехавшего автомобиля, открыл переднюю дверцу.
— Всё будет хорошо, Алиса, — сказал он, закрывая за ней дверь.
Такси тронулось. Валера смотрел ему вслед, а потом тут же нажал на номер в избранном. В динамике раздался знакомый голос.
— Алло?
— Матвей, слушай, Алиса плохо себя чувствует. Я посадил её в такси, она едет в общагу. Встреть её, ладно? Просто на всякий случай. На вид — никакая.
Несколько секунд тишины.
— Спасибо, — наконец ответил Матвей, голос его был сдержанным, но в нем прозвучало напряжение. — Я встречу.
Глава 58
Матвей ждал у подъезда, не отрывая взгляда от приближающегося беспилотного такси. Машина плавно остановилась у тротуара, и он сразу шагнул к пассажирской двери, открывая её.
— Алиса, — тихо позвал он и протянул ладонь.
Её пальцы коснулись его руки — непривычно вяло, будто с усилием. Она выглядела так, словно сил держаться на ногах почти не осталось. Выходя из машины, Алиса едва заметно покачнулась, и Матвей, не раздумывая, поддержал её под локоть. Девушка даже не возразила — это было самым тревожным.
Не торопясь, они вошли в общежитие. Матвей держал её за плечи, как драгоценность, которую боишься уронить. В лифте царила тишина, только лампа гудела едва слышно над головой. Он косился на Алису — её лицо казалось выжженным усталостью. Ни раздражения, ни привычного огонька в глазах. Только пустота.
Когда дверь блока семьсот два щёлкнула, Алиса без слов прошла вглубь, опустилась на диван, уперлась локтями в колени и замерла, как будто весь вес дня давил ей на плечи. Матвей тихо прикрыл за собой дверь, подошёл ближе, не сводя с неё взгляда.
Он нахмурился. Что с ней происходит? Почему она отдаляется? Где та Алиса, что умела колко парировать, задирала подбородок и будто бы могла свернуть горы? Почему теперь перед ним сидела не она, а её бледная, сломленная тень?
Парень сел рядом, чуть развернувшись к ней:
— Алиса... — начал он, но не знал, что сказать дальше.
Она не подняла головы. Только плечи чуть дрогнули, едва заметно. Матвей смотрел на неё с нарастающим беспокойством. Это было не просто переутомление. Что-то случилось. Или происходит прямо сейчас. И он должен понять — прежде чем будет слишком поздно.
Алиса продолжала сидеть неподвижно, словно марионетка, у которой обрезали ниточки. Розовые пряди скрывали её лицо, а тонкие пальцы слабо сжимали ткань джинсовых брюк. Казалось, она ушла в себя — куда-то глубоко, куда не добраться словами.
Матвей, стиснув зубы, подошёл ближе и осторожно убрал волосы с её лица. Его пальцы зарылись в мягкие волны, откидывая пряди за ухо. Он склонился, вглядываясь в её черты.
Серо-голубые глаза медленно распахнулись. Обычно искристые, дерзкие — теперь они напоминали лёд, тусклый и тронутый трещинами. Безжизненные.
Сердце Матвея болезненно сжалось. Он наклонился ещё ближе и ладонью осторожно коснулся её щеки.
— Алиса… если ты сейчас не скажешь, что с тобой, я вызову врача, — сказал он тихо, но твёрдо.
Она будто не слышала. Её тело чуть качнулось вперёд, и в следующую секунду она, не говоря ни слова, просто уткнулась лбом в его плечо. Тихо, как будто разрешила себе на мгновение перестать быть сильной.
Матвей не пошевелился. Только обнял её — одной рукой за плечи, другой прикрыл ладонь на затылке, как будто защищая от всего мира. Она не плакала. Не говорила. Просто была рядом — сломленная, хрупкая и по какой-то причине — невыносимо далёкая.
Он склонился к её виску и почти шепотом сказал:
— Всё пройдёт, слышишь? Что бы ни было — ты не одна. Я рядом. Всегда.
Матвей не отпускал Алису, обнимая крепко, почти отчаянно, будто его руки могли удержать не только её тело, но и рассыпающееся в тишине сердце. Он держал её, и в памяти всплывали недавние сцены: залитое огнями фойе главного корпуса, музыка, смех, украшенная аллея и... Дима, радостный до безобразия, обнимающий Алису так, словно она принадлежала только ему.