Сердце Матвея сжалось. Он не знал, что между ними произошло. Может, они действительно были парой, а потом поссорились. Может, Алиса устала бороться за отношения, которые тянули её вниз. А может… может, всё гораздо глубже. И больнее. Но Алиса молчала. Ни Валере, ни Миле, ни ему — никому не рассказывала.
Он прижал её ближе, как будто мог своим теплом вытопить ту глыбу льда, что осела у неё внутри. Он не знал, как лечить такие раны, но знал одно: он будет рядом. До конца. Пока не расправит крылья. Пока снова не улыбнётся так, как раньше.
— Громов… — вдруг раздалось глухо у него в плече, и он чуть отстранился, чтобы лучше услышать.
— Почему жизнь такая сложная?
Голос был тихим, уставшим, с примесью чего-то болезненно-понимающего. Матвей медленно провёл пальцами по её спине, будто стараясь утешить прикосновением.
— Это сложный вопрос, — честно ответил он, глядя ей в глаза.
Алиса слабо вздохнула и склонила голову набок, прикрывая глаза. В её голосе прозвучала тень улыбки, но такая печальная, будто она знала, что уже нельзя вернуться в ту лёгкость, что когда-то была.
— А ты же ботаник... — пробормотала она. — Ты всё знаешь…
Матвей слегка усмехнулся, глядя на неё с ласковым, почти беззащитным выражением.
— Увы, не на все вопросы есть ответы. Даже у ботаников. Но если ты позволишь, я найду их вместе с тобой. Все. Один за другим.
Алиса не ответила. Она просто снова прижалась к нему щекой, и в этой тишине было больше доверия, чем в сотне слов. Матвей чуть отстранился, чтобы видеть её лицо, и, будто подбирая каждое слово с особой осторожностью, заговорил:
— Я хотел пригласить тебя на свой день рождения… лично.
Алиса фыркнула и опустила взгляд:
— На это мероприятие вроде как приглашены все. Чуть ли не по списку из университетской базы.
Матвей криво усмехнулся, качнув головой:
— Не спорю. Отец устраивает очередное «светское событие года», чтобы под шумок потусить с нужными людьми и найти себе очередных инвесторов, партнёров, ну и, конечно же, показать, что у Громова-младшего всё в порядке.
Он замолчал на мгновение, наблюдая, как Алиса снова становится замкнутой, упрямо хмурит брови.
— Я не приду, — произнесла она спокойно, но с той самой усталостью, что засела в ней уже давно. — Мне там нечего делать.
Матвей немного потупил взгляд, но не стал юлить:
— Я хотел, чтобы ты пришла не из вежливости. А потому что хочешь. Потому что ты важна. Для меня.
Алиса молчала, и он добавил тише, почти на грани вздоха:
— Но подумай. Это не просто праздник. Ты ведь могла бы найти инвестора для своей разработки. У тебя уже есть репутация: девушка, которая спасла Громова. Это работает, как бы глупо ни звучало.
Он заметил, как её брови чуть дрогнули.
— Ты можешь построить свою империю, Лисёнок. Стать сильной. Независимой. Такой, какой хочешь быть. И я просто хочу... — он сделал паузу, подбирая слова, — быть рядом. Не мешать. Поддерживать. Если позволишь.
Алиса слабо улыбнулась, больше самой себе, чем ему. Она не была уверена, хочет ли появляться на празднике Громова в толпе модных, улыбающихся акул в дорогих костюмах. Но впервые за долгое время в голосе Матвея не было нажима, не было ожиданий. Только честная просьба. И это нежное «Лисёнок»…бабушка тоже ее так называла.
И это, возможно, значило больше, чем он думал.
— Я ничего не обещаю, — аккуратно сказала девушка. — Может быть приду.
Матвей улыбнулся, зная, что она сделает правильный выбор.
— Если захочешь кого-то пригласить, то… смело приходите. Ограничений нет, — добавил Громов, думая о том, если девушка захочет пригласить Диму. Алиса нахмурилась, но ничего не сказала, не понимая зачем Матвей сказал об этом.
Глава 59
— Чёрт! — злобно рыкнула Алиса, когда очередной раз что-то пошло не так. Маленькая деталь на плате заискрилась, и запах палёного пластика тут же ударил в нос. Она раздражённо отбросила паяльник в сторону, сцепив пальцы в замок, чтобы не дать волю ярости. Всё валилось из рук. И платы, и жизнь.
Она сидела прямо на полу лаборатории, скрестив ноги, в старых застиранных джинсах и вытянутой худи, с красными от напряжения глазами. В волосах запутался проводок, но Алиса даже не заметила. Рядом, прислонившись к столу, стояла Мила, изо всех сил стараясь не попасть под горячую руку.