Хмыкнув, бандит склонился, медленно, но с чувством вылизывая её шею. К чёрту всё. Иногда так хочется просто забыть о том, что они оба друг для друга – потенциальная добыча. Она тихо смеется, притянув его к себе, гладя чуть скользкую чешую, смешно прижатые ушные плавники. Чуть подумав, Сларк осторожно прикусывает кожу на шее лучницы – не до крови, дразня. Девчонка даже не дергается. Доверяет. Так безрассудно доверяет ему. Знает, что ничего он ей плохого не сделает…
Знает, что уже через пару минут будет просто дремать в его объятиях.
Так хочется сейчас зайти чуть дальше. Но чем дальше ты зайдешь – тем сложнее тебе будет принять решение. Ты же знаешь это.
Просто пока что оправдываешься тем, что она ещё слишком слаба. А потом... а потом вы разойдетесь.
Бандит осторожно вывернулся из её рук, стараясь не разбудить. Так или иначе, с наступлением вечера он уже не так сильно хотел спать сам. Она выглядела сейчас так слабо и измотано. Пока девчонка дремлет, надо было соображать, чем её накормить: так она долго не протянет.
Можно было пойти поискать добычу в лесу, но он серьезно сомневался, что здесь водилось что-то в меру крупное. Да и не хотелось никуда отходить от Лиралей, свернувшейся в клубочек: опасно оставлять её сейчас одну. Она и так еле дышит. Дышит. Дыхание, тихое чуть сиплое дыхание. Разметанные по бледному лицу спутанные рыжие волосы. Она зябко кутается в свой плащ – ещё немного мокрый, изрядно изорванный и покрытый пятнами крови. И она сейчас, в отличие от него, совершенно безоружна.
«Помнишь, я говорил, что убью тебя, если будешь мешать?»
Смешок.
«Но теперь я уже не смогу этого сделать… теперь я не хочу даже отпускать тебя».
По-прежнему плохие мысли. По-прежнему вслушиваешься в это дыхание, срывающееся на хрип. По-прежнему странное зыбкое чувство…
«Я ведь не тот, кто тебе нужен. Я не тот, кто может тебя защитить, Лир… и, черт подери, если так и дальше будет продолжаться, то один из нас утянет другого за собой на дно».
Сларк поймал себя на том, что смотрит на кинжал в руках. Непривычный, чужой: но какая, к чертям, разница – оружие есть оружие. Нож есть нож, им можно резать других. Ну и иногда использовать не по прямому назначению.
Мысль пришла внезапно, перекрыв ненадолго основной поток.
«Ты рыбу ешь?»
Косо усмехнувшись, амфибия начал собирать сухие ветки для костра.
Вода…
Ты снова проваливаешься в воду, но нет уже страха – и остался только размеренный стук сердца, да шум в ушах. Вода встречает дружелюбными объятиями, мягкая и прохладная. Нет такой тьмы вокруг – и где-то вверху блестит водная гладь. Прозрачная, светлая, озаренная солнечными лучами, преломляющимися сквозь поверхность.
Ты вновь падаешь вниз, всё глубже и глубже, но нет уже боли – и ты можешь дышать.
Дышать под водой.
Широко распахнутые глаза не режет жидкость: и ты расслабленно уже смотришь на удаляющуюся сияющую плоскость. Ты падаешь вниз, глубже и глубже, но тебя ничего не тянет ко дну: это свобода.
Ты на свободе.
Ты можешь всплыть. Уйти. В любой момент.
Тебя ничего не держит. Ничего. Ведь это твой и только твой выбор.
Ты знаешь, у дна всё равно ждут тени. Рано или поздно они тебя убьют. Ещё чуть глубже – и ты вспомнишь, что не можешь видеть во тьме. Ещё чуть глубже – и ты вспомнишь, что не можешь дышать под водой. Но пока ещё не поздно.
У тебя есть время на размышление… просто оно истекает.
Утекает, как вода сквозь пальцы. Как пузырьки воздуха, стремящиеся к яркой поверхности, разделяющей два мира.
К черте, за которую вы оба так бездумно заступили.
Но ты ведь понимаешь, что вам придется сделать этот выбор? Ведь он не сможет всегда быть твоим дыханием под водой, твоим зрением во тьме. Он не сможет всегда быть рядом, опекая тебя. Он такой же хищник, как и ты. Такой же одиночка… как и ты. Это ваша природа, с этим ты ничего не поделаешь. Рано или поздно, один из вас убьет другого – или утянет за собой на дно… или в костер.
Я смогу сама встать на ноги.
Лиралей смеется, выворачиваясь из объятий потянувшихся к ней теней.
Я научусь самостоятельно видеть во тьме.
…лучница тянется к поверхности, всплывая.
Я научусь дышать под водой.
Поверь мне.
Лиралей проснулась под шелест разведенного огня. Некоторое время она так и лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к треску костра. А Сларк, похоже, запомнил то, как она показывала ему, как зажечь ветки. Забавно, конечно, но зачем ему потребовалось это сейчас? Ведь летом не так холодно, а сам Сларк плохо переносил яркий свет, всегда стараясь погасить огонь сразу же, как только Лиралей засыпала.