…Она ушла на рассвете, как и обещала. Бесшумно собравшись, стараясь не разбудить уснувшего с ней монстра. Лишь не удержалась – и напоследок, прощаясь, поцеловала его. Он помнил это еле ощутимое касание и упавшую на морду каплю.
Люди такие смешные существа. Они теряют влагу, которая так важна даже им. Они плачут, когда им плохо; они улыбаются, когда им хорошо – но она всегда улыбалась, даже сквозь слезы.
Сларк старался не показать, что проснулся: да наверняка она и так это почувствовала.
- До встречи…
Её шепот внушал надежду: ведь она не говорила «прощай».
Напрасную надежду.
Где же ты? Где же ты бродишь теперь, маленькая лисица, чей рыжий хвост волос, промелькнувший в лучах рассвета, остался в памяти последним, что он увидел, когда приоткрыл глаза, смотря ей уже вслед…
Прощай… и спасибо за это приключение длиной в жизнь – и смерть.
Сларк поднялся с земли, встряхиваясь после сна. На горизонте брезжила новая заря. Он по-прежнему не любил дневное время, всё так же еле терпел солнечный свет – но выбирать не приходилось. Долгое время, проведенное в сухом мире, приучило его не делать различий между днем и ночью, терпеть постоянную сухость и частое отсутствие водоемов поблизости… и больше не ждать. Больше не верить и не надеяться.
К чему эти бессмысленные чувства, когда-то чуть не заведшие в капкан?
Предрассветная тьма озарялась лишь редкими брызгами света, медленно раскрашивающими небосклон. Спать урывками – недолго, как придется, как получится. По-прежнему скрываться по теням, незаметно скользя по самому дну сухого мира выползшей на сушу хищной пираньей, что перегрызет горло любому, кто попытается её поймать.
Его мир давно был во тьме. Даже на ярком свету он оставался монстром, чей черный силуэт с полыхающими желтыми глазами мог быть последним, что вы увидите, прежде чем сдохнете с перерезанным горлом…
Я расскажу тебе сказку…
Она грустная, предупреждаю сразу. Она есть у нас – она есть у них. Она звучит по-разному, суть остается одна. Это ни в коем случае не рассказ о том, что правильно, а что нет.
Решать это лишь тебе…
Этот мир давал повод только ненавидеть. Ненавидеть – и убивать любого, кто рискнет сунуться слишком близко. Уходить всё дальше и дальше вглубь чужой стихии, оставляя за собой кровавый шлейф. Надеяться, что этот путь без начала и конца оборвется не сегодня и не завтра…
…И просыпаться под шелест ветра, с надеждой – стекающей кровью в воду уходящей дремы – услышать тот шёпот… и вновь, вновь понимая, что это всего лишь сон…
И ты снова стоишь – с окровавленным оскалом и полубезумной усмешкой на морде – посреди замызганной сцены. Вот он – очередной спектакль ужаса и боли! – разыгранный на пересечении дорог. Нет смысла бежать, если уж вы видите меня: поздно! И пальцы вновь перебирают рукоять кинжала – я готов играть в эти прятки хоть до конца веков! Ну, давай, подойди ближе, ты, кто бы ты ни был. Мне наплевать, кем для тебя были те, кого я убил на твоих же глазах! Мне наплевать, сколько крови я пролил – и сколько ещё пролью! Ну, куда же ты бежишь?! ещё не понял, что от меня бесполезно убегать?
Ничего личного – мне просто не нужны лишние свидетели.
…И молиться богам, что она ещё жива…
Только попытайся пустить мне кровь – и я заставлю истекать кровью уже тебя. Не, не пытайся даже кричать – твой крик быстро захлебнется. Что, тебе страшно – и ты смотришь в глаза своей смерти? Что ж. Просто признай факт – и отправляйся к своим богам!
…Обещая себе даже на том свете дождаться её…
Следующий!
…Это как снежный ком…
Далеко позади осталась первая зима, проведенная на суше. Он пережил её – с погоней на хвосте, кое-как находя, где отогреться, кое-как находя, что – и кого можно съесть. Сларк опять сбился со счета, давно уж перестав считать дни, как когда-то перестал считать их на Рифе.
Вот только тогда он жил с мыслью о том дне, когда вырвется на свободу, с железной уверенностью в этом. А сейчас… сейчас он даже толком не мог сказать, куда идет. Куда глаза глядят. Оставляя за собой очередной день… какая разница, сколько их уже прошло?
Где-то на небе догорал в рассветной дымке серп убывающей луны. Скоро новолуние – и через пару ночей будет очень темно.
Дожить бы только… хотя бы до следующей ночи.
Пусть смысла в этом давно уже не было – и полыхающая заря вызывала лишь острую резь в глазах.
…Она была прекрасна как огонь – и смертоносна, как лесной пожар, что некогда обратил в пепелище её родной лес. Лисица, каких поискать, хитрая и красивая воровка, дурачившая людей, со звонким смехом веселящаяся над неудачниками. Из любого капкана выберется, из любой западни выскользнет. Свободный и вольный зверь с горящим бесстрашным взором – и постоянной погоней на искристо-рыжем хвосте…