…Затушив костер, Сларк облегченно вздохнул, когда последний огонек затух, оставляя его в привычной тьме. Ничего больше не резало глаза. Вот только было холодно – и неумолимо приближалась новая зима. Какая уже по счету? Вторая, третья… или прошло уже гораздо больше времени с того момента, как мир вновь канул в кромешный мрак?
В тот мрак, откуда приходят в мир кошмарные существа, в чьих глазах не осталось ничего от тех Живых, которыми они когда-то были… да и были ли вообще?
Он провел всю жизнь посреди кровавого спектакля смерти – и был самой смертью. Он всю жизнь провел в темноте – и был самой темнотой.
Когда-то посреди этого мрака сияла небольшая искорка от разведенного из пепелища костра. Согретый теплыми ладонями уголек. Наивная девчонка, поверившая монстру. Увидевшая за кровавой пеленой ещё тлеющий огонек жизни – и попытавшаяся разжечь его вновь.
Кто знает, где она сейчас – та, кого он мог звать другом…?
Кто знает, жива ли ещё – ведь ветер давно молчит!
…Тени – единственные друзья. Только им можно доверять. Им – и никому больше. И он прячется среди них, чтобы нанести смертельный удар, когда этого никто не будет ожидать. Он – твой худший кошмар: тот, кого ты никогда не сможешь поймать, но кто придет за тобой!
Он был кошмарен – и состояние его было не лучше его вида. Говорят, он был единственным, кто настолько долго плясал со смертью, что сам стал ею. Был один такой… Вырвавшийся из кошмара заключения, но обреченный всю оставшуюся жизнь дурачить смерть. Казалось, на нем не было шрамов, но один глубокой всё ещё кровоточащей раной пролегал глубоко в душе.
Ведь порой, чтобы вырваться из капкана, необходимо жертвовать чем-то более дорогим, чем всего лишь конечности.
Чем-то более дорогим, чем даже жизнь.
Вновь на заре звучит дикий надрывный смех.
И вот новая схватка – новая засада на тебя! Рывок – и кто-то уже лежит на земле, сбитый с ног. Удар – и брызги крови разлетаются шрапнелью, когда кинжал прошибает чей-то череп: спокойной ночи!
Ты вновь прячешься среди теней, скользя в брызгах крови, словно хищная рыба среди волн. Вновь убиваешь – чтобы не быть убитым.
Ты ведь не сможешь всегда плясать со смертью, Сларк. Рано или поздно ты наткнешься на хищника, что будет сильнее тебя – и не сможешь сбежать. Рано или поздно тебя выловят – и если уже не охотящиеся за тобой морские собратья, так сухопутные твари. Ведь ты даже не смотришь, кого убиваешь – и кто тебе попытается за них отомстить.
Кровоточащая рана нового рассвета – как вечно бьющая фонтаном рана глубоко в душе. Искалеченная марионетка, пытающаяся обойти финал этой пьесы любой ценой.
Ты давно не видишь перед собой Живых – лишь мишени на смертельной охоте, продолжающейся день за днем, ночь за ночью.
Изувеченное существо, что пытается кровью других закрыть пустоту внутри, закрыть собственную рану.
Скажи честно: даже ты сам не видишь в себе Живого.
…Но зачем вспоминать о неудачах, когда можно жить, наслаждаясь глотком воды и свежей крови – жить здесь и сейчас, вырывая эту жизнь жестокой ценой…
Рано или поздно уже ты встретишь смерть. Так же нелепо и глупо, как те, кого убиваешь ты. Так же задыхаясь у чьих-то ног, истекая кровью – и уже не в силах затянуть смертельные раны… Ты можешь сколько угодно дурачить смерть, да вот только рано или поздно ты столкнешься с ней лицом к лицу – и в этой схватке ты проиграешь.
Потому что никто не может избежать своей судьбы.
Ты обманул её уже не один раз. Но обманул ли на самом деле? Или же на самом деле ты сам себя обманул?
Под лапами тихо шелестят осенние листья – и яркий закатный свет, что падает сквозь серые облака, слепит глаза. Опадающая листва смешивается с искорками первого снега, оседающего на замызганную кровью чешую.
Ты ранен – и никак не можешь уйти. Тебя кто-то по-прежнему видит, кто-то идет следом, спокойно, шаг за шагом приближаясь – и ты уже понимаешь, что тебя ведут в засаду. В капкан, которого ты не сможешь избежать – и из которого не выберешься… на этот раз.
Но ты ещё попробуешь. Ещё рискнешь выползти и сейчас. Ведь иногда стоит пойти на риск – когда терять уже давно нечего.
Из последних сил ты кидаешься в эту схватку, пытаясь – и уже не надеясь вырваться.
…Глубокая ночь была – и первый снег заметал кровавые следы, переходя в тихий дождь, смывающий кровь…
Ноги подкашиваются – и уже нечем дышать. Последняя мысль, что бьется ещё в путающемся сознании: добраться до воды. До воды, чей смутный запах мерещится где-то рядом. Уже почти ползешь, и горло залито кровью, и тени ничем уже не могут помочь, не могут исцелить твои раны: и кто-то все ещё видит тебя. Ползешь сквозь тьму, по засохшей осенней траве, замаранной в растекшейся грязи и крови, через кровавую пелену, застилающую глаза ещё смутно видя маленькое озеро впереди.