Слишком много «но»… Чему побег из Тёмного Рифа научил Сларка, так это тому, что в подобных лабиринтах погоня никогда не приходит с одной стороны – и можно оказаться зажатым с двух… или загнанным в тупик.
Самым последним, о чем обычно вспоминают – это просто нервы. Какими бы крепкими они ни были, но слишком много адреналина в крови, слишком много раз сердце замирает – и вновь начинает колотиться как сумасшедшее, слишком долгая пляска по лезвию ножа – это изматывает.
Рано или поздно ты сделаешь ошибку просто потому, что что-то не заметил, чего-то не учел, просто не успел сообразить…
А где-то далеко уже отсюда Сирена смотрела, сложив руки, как два мага изучают труп. Неприятное зрелище. Паталогоанатомия – она, увы, такая. Да, всё было ясно, но что-то хотелось им узнать более подробно, прежде чем его кремировать. Атмосфера давила. Здесь слишком сильный запах смерти – прямо как от того, кого она помнила ещё чистым от крови.
Полуприкрыв глаза, Нага прислушивалась к тишине за пределами здания мертвых. Она беспокоилась за Слардара. Поймать беглеца они поймают – это без сомнений, рано или поздно. У них нет выбора. Но так не хотелось, чтобы Страж пострадал от рук этого монстра.
Ты споешь мне ещё раз? Последний раз…
…Двое существ сидели на берегу, разговаривая. Она умела плавать, он умел ходить по земле; хоть и были они выходцами каждый своей стихии, но они нашли общий язык.
Совсем как вы – только чуть-чуть наоборот.
За лисой шли по пятам люди, несущие огонь – и мечтавшие сжечь за все её грехи, делавшие её хуже самых страшных ведьм. Говорят, в их сказке она была дьяволом из сухого мира, протянувшим лапу тому, кто потерял всё.
У каждого своя история.
Лиса ещё не знала, что он убивал так же легко и быстро, как и она сама. Он был дьяволом из воды – она же была воплощенным дьяволом на суше. Они оба танцевали со смертью. Два хищника, ходящих кругами друг вокруг друга – кто нападет первый?
Говорят, если долго смотреть в воду, можно увидеть своё отражение – и неважно, по какую ты сторону.
Отражения притягивают друг друга.
Они не замечали, как подбираются всё ближе друг к другу, к зеркальной глади, к черте, которую нельзя переступать. Они не замечали, что только ещё больше втягивают друг друга в круговорот ошибок. Быть может – шел каждый бы своей дорогой дальше, и рано или поздно они бы ушли каждый от своей погони, не пролив столько крови по пути, не замаравшись ещё больше? Кто знает.
На них висело слишком много грехов, чтобы их можно было искупить.
И не сказать, кто из них виноват был в этом – ведь и до встречи своей они оба убивали. И не сказать, кто из них кого тянул на дно – в какой-то момент это стало неважным.
Только в глупых книжках это романтично – в реальности грязи и крови остается столько, что её уже и не отмоешь.
Они были двумя существами из миров по разные стороны зеркала воды, подобравшимися вплотную к точке невозврата.
Кто ударит первым? В какой-то миг удар бы стал равносилен тому, чтобы убить со своим отражением и себя. В какой-то миг они подошли слишком близко друг к другу, переступив черту.
Для них обоих это была первая любовь, тепло, полыхавшее посреди того моря крови, грязи, тьмы и холода, в котором они жили.
Тепло нужно всем. Без него даже самые сильные и стойкие – мертвы.
Тепло нужно всем. И последняя искра есть в каждом.
Ты можешь зажечь искру вновь – но ты рискуешь сгореть в пожаре. Ты можешь метнуться прочь – но ты рискуешь навсегда остаться холодным угольком.
Там, где любовь – там и страсть. Это – та грязь, от которой никуда не деться. Это – то пламя, которое может сжечь дотла. Это – тот грех, который многие идеализируют, скрашивают.
Я смотрю, ты опускаешь глаза. Подними взгляд – иногда пламени стоит смотреть прямо в лицо…
Тело всего лишь клетка… проваливай из неё, я тебя освобожу. Хех…
Сводящий с ума сильный запах крови бил в нос. Ещё один труп на его руках – медленно осевший на мостовую, залитую тёмной жидкостью, всё ещё хлещущую из распоротого тела вместе с вывернутыми наизнанку кишками. Извини, парень, но ты подошел ко мне слишком близко – и мне совершенно не понравилось твоё копье. Как и выстрелы стрел – и металлическая дробь, завязшая в теле и сейчас причиняющая немалую мне боль.
Стрелы ещё можно выдернуть сразу, а вот пули…
Ну, давайте, подходите.
Сларк вскинул голову, смотря на двух приближающихся охранников. На морде плясала кровавая усмешка, жёлтые глаза полыхали во тьме.