Что? Ах, ты уже дергаешься в конвульсиях, напоровшись на мой кинжал? Ты не ожидал, что, кинувшись следом за противником в тени среди гигантских валунов и кустов, внезапно окажешься привязанным к земле, опрокинутый прыжком развеселившегося хищника, почувствовавшего запах крови? Что ж, туда тебе и дорога, иногда маленькая рыбка жрет большую.
Спокойной ночи! – и кинжал пробивает череп, разбрызгивая кровь.
Кто знает, насколько на самом деле у нас горячая для «рыб» кровь?
Кто знает, насколько унизительно слышать это «рыба»?
Так можем называть себя только мы сами.
Внезапно кто-то бьет в спину – в последний момент удается отскользнуть в сторону, осклабившись. Давай, подойди ко мне. Попытайся ухватить меня за спинной плавник – и тут же будешь поваленным на сухую землю. Что, тебе тоже плохо от сухости вокруг? Так искупайся в своей крови перед смертью!
Последний противник из четырех… привет. Я тебя помню, да? Ах да. Мы же встречались на Рифе. Помнишь бои на арене, куда бросали заключенных на потеху другим, заставляя драться между собой до последнего удара обезумевшего сердца – или пока один позорно не упадет на пол? Помнишь – я вижу это в твоих глазах. Ты похож на меня, но выбрал другой путь выбраться на поверхность. Ты всё ещё раб этой тюрьмы – с черной меткой на груди. Ты крупнее меня – но твои глаза всё ещё глаза раба. Ты даже не нашел в себе сил попытаться сбежать.
Давай, подойди ближе – последний наш раунд не был закончен.
Слышали звуки, которые издают дерущиеся за пищу пираньи? Голодные, они жрут даже друг друга…
Прямо как мы.
Помнишь, как ты смеялся надо мной, когда меня оттаскивали с арены, не умершего, но поверженного?
Теперь я буду смеяться над тобой, захлебываясь в твоей крови.
- Там ещё! – раздается голос Лиралей над склоном.
Ещё – так ещё. Не перебьем всех – сбежим. Стреляй, девочка!
Шоу продолжается!
Руки дрожат, дыхание сбивается. Глаза аж режет от напряжения. Выстрел, ещё один. Тетива самодельного лука, кажется, скоро не выдержит, лопнет. А этот ненормальный словно не хочет прекращать резню, не хочет убегать от опасности. Он с хохотом скользит по теням так же легко, как она – по ветру. Она не успевает заметить, как и когда на нем успевают зарастать те раны, что ему наносят. Она не успевает заметить, как он, внезапно отрезав себе руку, лишь бы освободиться из захвата, успевает отрастить конечность заново.
Лучница всего этого не видит – лишь знает, что он связан с тенями также крепко, как она – с ветром.
Рядом возникает здоровая рыбоподобная тварь с копьем в руке.
Вскрикнув, Лиралей в последний миг уворачивается от удара, прячась в потоке прикрывающего её ветра.
Мы чем-то похожи. Как ты скрываешься в тенях, так я танцую на ветру.
Мы чем-то похожи. Мы оба охотники, на которых открыта охота.
Но если тебя пытаются вернуть в твой худший кошмар, то я даже не знаю, когда та тварь из Бездны вспомнит обо мне – и вернется забрать меня в мой.
Следующая стрела разрезает горло нападающего – и я не удерживаю веселый хохот, смотря, как нелепо умер от наспех заточенной деревянной стрелы тот, кто попытался меня убить.
Мы чем-то похожи.
Мы оба убиваем.
Её смех раздался перезвоном над сухим склоном, за несколько минут ставшим влажным от крови. Сларк слышал его как сквозь воду – несмотря на всё, он начинал уставать. Силы не бесконечны, а засады он никак не ждал. И с каждым новым движением тело всё больше и больше ныло. А ещё у них был с собой свет. Режущий глаза свет фонарей, отгоняющий тени, сокращающий ту площадь, где можно было скрыться.
Пора было сматывать удочки – эта рыбалка явно пошла наперекосяк.
Азарт ещё бурлил в крови, когда хищник в очередной раз скрылся в тенях за камнями. На этот раз он не нарезал круги, а, буквально стелясь по земле, уходил всё дальше от туда, где его последний раз видели. Уходил, но внимательно одним глазом следил за ветряной тенью, скользящей меж редких сухих деревьев и валунов.
«Если её поймают…» - мысль почему-то ударила по нервам как ножом.
В какой-то момент он потерял её из виду.
Адреналин спадал, уступая место страху. Её стрелы кончились, а Сларк исчез из виду и не появлялся. Приходилось бежать. Приходилось прятаться. Приходилось забиваться в тени, куда более чужие и опасные для неё. Она не видела так хорошо, как эта амфибия-убийца. Она не была такой же сильной в рукопашной схватке. Она не могла просто за несколько секунд зарастить почти смертельные раны.
Лиралей чувствовала себя слабой. Вновь оставшись одна в темноте, без оружия, она ощущала себя совсем беззащитной. Кровь заливала висок, прибавилось царапин на плечах и боках. Немного мутило. Одна рана была достаточно глубокая. Хотя она и не мешала передвигаться, но болела очень сильно.