Вдохните поглубже, прежде чем перелистнуть страницу. И перечитайте конец 13-ой главы. Очень внимательно.
Глава 14. Blind Game
Примечание от автора: FREE AGAIN! (меня выпустили из бана)
Wait, it's just about to break! It’s more than I can take!
Everything's about to change!
I feel it in my veins – it’s not going away!
Everything's about to change!
© Thousand Foot Krutch – War of Change
Мы поверили в собственные сказки…
Кровь в воде… слишком много крови – и проваливаешься во тьму, уже не в силах ничего изменить. Метнувшиеся к телу жидкие тени – они уже ничего не способны сделать: сердце остановилось; глаза закрыты, но восприятие ещё видит мир вокруг сквозь кровавую пелену боли, сквозь призму черной воды. Хотя, быть может, так и надо.
Это – смерть? Так… глупо?
Я не верю…
Мысли путаются, метаются, загасая и вновь вспыхивая.
Сознание медленно тает в кромешном мраке, теряясь среди отражений, а откуда-то сквозь этот чёрный покров доносится ещё звук заканчивающейся песни. Или то просто она всё ещё звенит в голове?
Ты мне веришь?
Лиралей… Лира…
Она где-то рядом. Наверное, уже слишком поздно: люди не способны так долго дышать под водой. Да и смысл задерживать дыхание? Всё равно кровь из глубоко прочерченной раны унесет кислород с собой…
Не верь. Ни мне – ни себе. Мы все любим обманывать себя…
Кровавый шлейф, растекающейся в тёмной воде. Мир терял очертания, падая в чёрное марево. Никогда не бывает слишком темно, но сейчас так и было. Из артерий, пульсируя, по-прежнему вытекает кровь – и не подумаешь даже, что её может быть так много… лишь безразлично смотришь на шлейф, уходящий к светлой ещё поверхности воды…
Поверхности сна.
…и верить в собственные сказки.
Мрак и объятия родной стихии: ты ведь хотел умереть в воде?
Вот только не сейчас. Не потеряв всё окончательно… Не так глупо!!!
Я не мог оступиться так легко!
Объятия смерти: и сквозь воду, сквозь кошмарный последний сон слышно – откуда-то с поверхности, как перезвон капель, падающих в воду. Как стук тихого дождя, как редкий звук падающих слез – последние слова песни…
Песни…?!
Сларк резко дернулся, открывая глаза. Или ему лишь показалось, что он их открыл…? Слишком темно вокруг – слишком темно даже для него.
Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ!
Эхо заметалось среди отражений, как словно не только не затихая – но всё нарастая.
Этот крик будто взорвался в голове. Ощущение было такое, словно что-то разбивает сознание вдребезги, в зеркальную шрапнель – и ты путаешься в собственных же отражениях, вспыхнувших в осколках над водой. Впервые за долгие годы не можешь найти себя среди миражей, сотворенных тобой же. Смыта черта между сном и реальностью: и, заигравшись среди зеркал, ты теряешься в своём же лабиринте.
Лабиринте, разлетевшемся сейчас в ошметки от грубого мощного удара, выбросившего Сирену в реальность, словно рыбу на берег.
Успокойся, ведь это всего лишь…
…всего лишь глупая сказка!
Всплеск воды – и сноп холодных брызг, смешанных с кровью, окатил её.
Сознание путается, в ушах звенит, в горле пересохло. В памяти – полный бардак. Такое чувство бывает, когда только проснулся от кошмарной грезы, в полной темноте – и не различаешь ещё черту между настоящим миром и тем вкрадчивым рассказом, что подарила песня утомленного сознания. В мыслях всё смешалось, слилось – и никак не можешь найти нужный фрагмент. Лишь растерянно опускаешь руки, не понимая, где ты, кто ты – и что происходит…
Нага тупо смотрела, как в тёмной воде растекается тёмно-красное пятно.
Обхватив ноющую голову руками, Сирена свернула хвост, оседая в траву. В ушах звон такой стоял, будто стекло разбили – и этим стеклом была она сама. Она никак не могла сосредоточиться. Крик, разломавший песню, до сих пор эхом отдавался в сознании. Во рту пересохло, но на губах была ещё влага. Попытавшись стереть её, Нага с неприятным удивлением уставилась на кровь на пальцах. Губа была рассечена. Не сразу пришло ощущение боли, и только спустя несколько долгих секунд Сирена поняла, что она вся в крови и странных ожогах, словно её кожу что-то разъело. Жутко болели вскрытые и ещё кровоточащие раны, но даже режущая боль в них была, казалось, ничем по сравнению с гулом в голове.
Нага подняла взгляд, часто моргая, смотря на рассвет – и никак не в силах вспомнить, что случилось.
На плечо легла чья-то рука, закованная в перчатку.
Подняв глаза, Нага уставилась на стражницу. Всё лицо её было измазано в крови, одной рукой девушка держалась за рану под боком: неглубоко, но её, похоже, оцарапало. Но чем?