…Ты действительно мне веришь?
Тогда не сопротивляйся – и просто задержи дыхание. Как бы абсурдно это ни было, пытаться выжить в заведомо безнадежной ситуации, не сдавайся – как ты до последнего пыталась не захлебнуться там, на реке.
Ты мне веришь?
Наверное, она действительно хотела верить, что Сларк попытается её спасти, хотя внутри всё кричало «нет, он должен сбежать, иначе сдохнете вы оба». Наверное, поэтому поддалась на звук песни поначалу.
Так хотелось верить в то, что её попытаются спасти – так же безрассудно, опрометчиво, как лучница верила ему.
…поверь в меня – я не допущу таких глупых ошибок.
Но даже под покровом жесткого сна, закрадывающейся в душу мелодии, безжалостно давящей на самые больные точки, рвущей нервы, оставалась в памяти одна лишь нить. Словно артерия, в которой отдавалось сердце: если ты мне веришь – просто задержи дыхание! Что бы ты сейчас ни видела, как бы реален ни был этот сон: просто задержи дыхание! Эта рана болит ведь как настоящая, эта кровь как настоящая уходит к светлой поверхности. Всё так реально и хочется уже сдаться. Ведь уже почти рефлекторно хочется сделать вдох, захлебнувшись водой – и сознание уже говорит тебе, что вода затекла в легкие, что ты не выдержала…
И хоть она не видела уже нырнувшего в воду Сларка, не знала, придет ли он за ней, хоть песня звучала и после того, как Лиралей потеряла сознание от нехватки воздуха, – но лучница из последних сил задерживала дыхание.
Ты спросишь: так с какого мгновения события, запечатленные памятью, разошлись с реальностью?
Вспомни: с какого момента ты словно постоянно слышал песню? Верно, нить начинается там. Во сне ты не обращал на этот фон внимание – так оно и правильно, на натянутых струнах твоих нервов уже играли дикий ритм, не давая отвлечься. Ты поверил в сказку. Как и все остальные. Поддался на то, во что хотелось верить: и слишком поздно понял, что история полетела под откос, вышибая у тебя землю из-под ног.
Но как можно было поверить такой простой лжи? Такой незамысловатой – и глупой лжи… действительно, Слитис много чему научилась за эти годы. Её голос любили все, её песни слушали завороженно – и сказкам её верили: как бы жестоко и страшно они не звучали. Верили, не обращая внимания на мелкие детали. Верили ей, как верят себе…
Никогда не верь себе – возможно, лишь это удержало тебя на плаву.
Ты не задавался вопросом, почему её голос стал таким сильным? Ведь первый раз ты с этим столкнулся ещё на площади, когда поймали вас обоих – и был неприятно этим поражен. Вот только ситуация требовала мгновенного реагирования. Следующий твой шаг был принят поспешно, без размышлений – и мысли об её голосе так успешно и остались за бортом.
Она научилась не верить в свои песни. Рассказывать их эмоционально, но с холодной расчетливостью, точно зная, какой звук какую струну тронет в чужой душе, но не позволяя мелодии накрыть себя, не позволяя этой волне накрыть её саму. Уже не путаясь среди своих иллюзий – скользя посреди эха своего голоса, как рыба в воде…
Просто в последний миг разъедающая волна теней брызнула в стороны – это во сне ты попытался соскользнуть с крючка, разорвавшего легкое. Почти подсознательно выскользнуть из захлопнувшегося капкана кошмара, отрезав уже не руку – а перерубив на корню сами натянутые артерии нервов. И как же мал, как ничтожно мал был в этот миг шанс того, что хлестнувшая волна теней попросту оглушит Сирену, заставив её запутаться в её же миражах!
Сорвать голос.
Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ!
Что, даже ты восхищаешься той хладнокровной её жесткости, с которой она решила устранить и Лиралей, и тебя? Ей было сложно на это решиться – но в критический миг она приняла решение мгновенно, когда выигранная ею партия внезапно вышла на резкий разворот.
Когда она на самом деле запела?
Никто не ожидал, что ты сбежишь – кроме, возможно, самой Слитис. Она только начала тихонько напевать, смотря, как ведут девочку к воде. Всё как в сказке, так не сейчас ли время было её закончить? Но Сирена понимала: если всё пойдет точно так же, то рано или поздно, обернувшись, она увидит свой кошмар, преследовавший её ещё с детства. Кошмар, когда она, обернувшись на звук шагов, видит кошмарную тварь с жестокими глазами, в которой уже нет ничего от Живого, кого она знала. Которая пришла убить её. Она пела, но пела тихо.
Всё пошло наперекосяк. Никто не ожидал, что ты выпустишь на свободу Н’айкса, чуть не разорвавшего тебя всего-то ночь назад.
«Сбрось свои оковы, хех… друг,» - порой необходимо переступить через свой страх, пойти на смертельный риск. Остаться холодным и спокойным в тот миг, когда игра вслепую пошла на скорость, стремительно сокращая твое время на ход.