Своей кровью.
Один просчет… всего один просчет.
Последнее, что Сларк успел ощутить, прежде чем его накрыло: входящее под ребра лезвие глефы стражницы – и увидеть улыбку на лице Сирены, забрызганном её же кровью…
За миг до зазвеневшей песни.
Я же обещала, что допою её – даже если конец прозвучит над твоим трупом
Неплохо, Слитис… И неожиданно жёстко для той подавленной ситуацией морской стражницы, что все видели.
В последний миг, сцепившись в короткой жесткой схватке со Сларком ты использовала свой голос, чтобы воплотить песню в реальность – ту самую песню, ту самую реальность, в которую сейчас так легко было всем поверить.
Допеть и завершить – во всех смыслах – ту самую сказку, что с детства не давала покоя.
Чары спали. Некро’Лик смотрел вниз, вглядываясь в ту расстановку, что развернулась у берега. Здесь оставались лишь стражница и раненая Слитис. А тем временем за воротами с внутренней стороны города Слардар и стража уже решали наведенный выпущенным на свободу Н’айксом бардак. Не попав под чарующий сон, оказавшись слишком далеко…
Рядом возникла Акаша.
- Спектакль не удался, – вздохнула она как-то разочарованно.
Голос суккубы звучал сипло, как будто она умудрилась-таки сорвать его. Визаж плохо представлял, что нужно, чтобы демон вообще смогла даже себя перекричать, но, похоже, ей это удалось. Невосприимчивая к чарам, суккуба пела вместе с Слитис, пытаясь даже не просто перепеть – перекричать её. Но голос её тонул в иллюзиях Сирены, и в конце-концов, Акаша сбавила тона, с восхищением наблюдая за ненастоящим спектаклем, ожидая, воплотится ли он в реальность – или рыбешка сорвется-таки с крючка…
- Или удался, - философски заметила демон, сложив крылья и смотря уже куда-то в небо.
Суккуба попыталась взять голосом несколько тонов, тут же закашлялась. Взгляд её упал по ту сторону городской стены. Оценив наведенный Н’айксом бардак, она хмыкнула, убирая с лица иссиня-чёрную прядь.
- Скажи, Некро’Лик, - внезапно начала суккуба, и голос её впервые за эти дни звучал серьезно, - Никто не может избежать своей судьбы?
Визаж просто молчал.
…Последний рывок вниз – и ты протягиваешь руки, поднимая её со дна. В воде девчушка гораздо легче, чем на суше: но по-прежнему тяжелее тебя.
Лиралей уже потеряла сознание – но Сларк ещё надеялся, что она жива. Что всё-таки не поверила в кошмарный сон. Что смогла задержать дыхание – и даже если сейчас воздух кончился, то был ещё шанс. Хотя бы небольшой, но шанс. Только немного страшно: потому что, когда он всплывал, обхватив лучницу, он… не слышал стука сердца.
И от этого становилось не по себе: он сам мог не успеть.
В голове по-прежнему жутко звенело, вспоминать события было больно, невыносимо болезненно: уж слишком крепко сплелись в памяти настоящее – и навеянный Сиреной смертельный кошмар.
Мысли шли ровной чертой, когда бандит вынырнул на поверхность уже у противоположного берега пруда, у самых зарослей: где те, кто находился на другом берегу, не смогли бы его сразу заметить. Да, действительно, на том побережье пруда виднелся силуэт Сирены и сидящей рядом стражницы, явно пытающейся привести Нагу в чувство.
Сларк тихо скользнул ближе к теням у камыша, кустов и деревьев берега, стараясь бесшумно вытащить Лиралей на берег. Лишь один раз показалось, что стражница на том берегу вскинула на звук голову, но…
Нет, вроде не заметили.
Под ногами хлюпала тина. Вода, стекающая ручьями с чешуи на мокрую растекшуюся грязь прибрежной земли. Лиралей казалась слишком тяжелой, но кое-как удалось оттащить на себе девчонку: подальше в тени зарослей, где их наверняка не скоро ещё найдут. Уложив лучницу на более-менее твердую землю, бандит быстро проверил пульс на сонной артерии Лиралей.
Собственное сердце нервно кольнуло… и замерло.
Пульса не было.
Отголоски песни затихали вдалеке. Слардар расслышал тот миг, когда она внезапно оборвалась, оставив от себя только затихающее эхо – звенящее по всей округе, расходящееся волнами от прилива. Эхо, до сих пор пытающееся – уже напрасно – изменить реальность, переткать её. И когда эта волна дошла до слизеринца, она несла с собой зов о помощи.