- А… я это… я не стреляла! – забурчала лучница.
Лапы успешно увязли в слякоти. Сларк вздохнул.
- Не в прямом смысле. Хотя, и в прямом, если говорить о том, как глупо нас поймали на площади.
Лиралей что-то невнятно пробубнила, опять закашлявшись.
- Ладно-ладно, - закатил глаза бандит. - Я тоже не безгрешен, успокойся.
«Мы оба совершили очень много ошибок… Вопрос, что было основной… и была ли она вообще».
- Рыбка… - раздалось через несколько метров.
«Да чтоб тебя, сколько ж раз говорить, что я не…»
- Что?
- Мы же правда живы?
Сларк чуть наклонил голову, так, что один глаз теперь смотрел прямо на чуть бледное лицо лучницы, с налипшими на него рыжими волосами.
- Тебе бы проспаться не помешало, Лир, - прокомментировал он вместо ответа.
Девчонка тихо хихикнула, снова зайдясь кашлем.
«Ну, мы точно живы, если ты можешь смеяться сейчас».
- Как и ожидалось, - прокомментировала стражница, - Никого на дне.
Трудно сказать, кто сейчас из них был больше в ярости – девочка-человек или взбешенный Страж. Сюда уже подтянулась половина охраны. Несколько человек были ранены Н’айксом, тварь сбежала в неизвестном направлении – и теперь оставалось только молиться, что нежить находится сейчас не где-то в глубинах городского лабиринта. Один из стражников, проверявший кусты на подходе к озеру, обнаружил несколько трупов с перерезанными глотками. Один из Живых ещё пребывал в пограничном состоянии со смертью: но его можно было вытащить. Кто виноват? А кто сейчас скажет…
Кто сейчас скажет, каким образом почти выигранная партия обернулась вничью. Каким образом эта скользкая склизкая тварь выползла сама и смогла вытащить свою подружку. Кто действительно виноват?
Сирена молча смотрела в светлое небо, думая о чем-то своем. Двигаться у неё сил не было, лишь немного порадовало, когда Слардар заботливо помог ей промыть раны и вымыть лицо. Должны скоро были привести целителя. А пока…
Пока она беззвучно пела, одними пересохшими губами. Прикрыв глаза от яркого света взошедшего солнца. И снова провал! Опять всё срывается в тот миг, когда ты почти выиграл! Ни один слизеринец не имеет права на ошибку, но она опять промахнулась – и опять её ошибка повлекла за собой чужие смерти. Как в битве при Крее. И опять она срывает голос…
По лицу текли слезы. Не позволяй эмоциям захлестывать себя – рано или поздно они приведут к ошибке. Рано или поздно ты чего-нибудь не заметишь – и оступишься. Проиграешь. Падешь снова.
- Не плачь, - Слардар обнял подругу, поднимая слизеринку на руки. - Мы ещё их догоним. И я лично распотрошу обоих.
Янтарные глаза Слитис смотрели на Стража с невыразимой тоской. Тихо вздохнув, Сирена слабо пропела что-то на незнакомом языке. Слардар чуть заметно улыбнулся. Это были те же самые слова, что она сказала ему тогда, на самом дне, когда Страж протянул руку потерявшейся в поисках девушке, некогда бывшей командиром батальона.
А взмыленная сухопутная девчонка-стражница уже, не сдерживая злости, орала на своих подчиненных. Во весь голос, вытирая остатки крови с лица. Слардар хмыкнул. Да уж, эта мелкая косатка явно когда-нибудь доберется до более высокого поста – с её-то настырностью. Если не умрет по дороге.
- Прочесать округу! - рявкнула девушка, стягивая шлем.
Каштановые волосы свалились на смуглое лицо. Она уже капитан стражи. Когда-нибудь – обещала она себе, смотря на действия подчиненных и иногда гаркая на них – когда-нибудь она станет командиром батальона, как Сирена. Командиром, пообещавшим защищать уже свой, сухой мир от монстров, что приходят из мрака. Она станет такой же… когда-нибудь.
- Трупы оттащите, - она с досадой сплюнула. - Живых, кто ранен – срочно в лазарет. Разделитесь: нам ещё нежить искать, куда эта тварь сбежала.
…И она, чёрт подери, не допустит, чтобы из-за её ошибки погиб кто-то из её подчиненных!
- Как тебя зовут, девочка? – внезапно негромко спросила Сирена.
Стражница склонила голову набок. В голубых глазах полыхало пламя.
- Тресдин.
***
Чем сухой мир не переставал раздражать, так это своей плоскостностью. Из-за этого Сларк постоянно чувствовал себя на дне без возможности хотя бы немного всплыть. Впрочем, в некотором смысле, на дне он пребывал почти всю жизнь, так что особо жаловаться не приходилось: жри, что дают. Что его нервировало куда сильнее, так это яркий дневной свет. Шарахаться по теням в лесу, конечно, неплохо, но он проникает даже сквозь кроны – и режет, черт подери, сильно режет глаза…
Если говорить начистоту, его не покидало крайне неприятное ощущение, словно афтершок от накрывшего его сна. Реальность по-прежнему казалась какой-то зыбкой, как песок на берегу, готовая разрушиться в любой момент. Возможно, пройдет скоро. Просто ещё немного звенит в ушах. Просто он до сих пор ждет очередного подвоха, очередного удара в спину.