Когда парни добрались до дома, было уже давно темно, но еще вечер не окончился, хата была натоплена, Настуня испекла свежий хлеб, даже постный борщ. Дети очень обрадовались появившимся на пороге Руслану и Петру, особенно младший Тарасик. А уж когда он получил пряники и леденцы петушки, его счастью не было предела.
- Почекай до свята,- напомнила Настуня, когда ее братишка уже собрался полакомиться сладостями.
- Да ты что! Ждать до завтра?- изумился Руслан, который с малых лет не любил этих ожиданий,- Пусть ест ребенок!
Но на него смотрели как на ребенка неразумного. Руслан еще раз убедился какая пропасть была между ним и этими людьми. Пропасть в менталитете, безусловно. Мальчик не стал спорить, поэтому послушно отложил сладости на подоконник, тем более, ему было интересно что еще привезли появившиеся парубки.
Настуня не могла поверить, что в ее хате появилось столько добра. Она в восхищении, не меньшем, чем Николай и Тарас смотрела на эти дары. А вот Руслан, наоборот считал, что здесь вообще мало всего и если бы он не боялся, что цыган вернется с друзьями, то купил бы еще одежды мальчишкам и юбку Настуне. Оставалось надеяться, что Петр об этом позаботится. Особенно она была рада одеялам. Руслан сиял как медный грош, что его инициатива пришлась ей по вкусу.
- Будет чем дочь зимой укрывать,- усмехнулся он, поздно спохватившись. А когда словил на себе пристальные взгляды, отшутился,- Ну или сына… Ужинать будем? Я давно настоящего украинского борща не ел!
За ужином все разговаривали и весело смеялись, чего в этой хате давно не было. Самое главное, что дети, кажется, были очень этому рады. Даже больше, чем подаркам. И Руслан понял одну главную истину – атмосфера в семье определяет степень счастья ребенка, а не достаток. Тарасик даже не вспомнил, даже не глянул в сторону сладостей, а завороженно наблюдал как счастливы его сестра, как смеется его старший брат, давно забывший, что это такое, и с какой любовью и нежностью смотрит Петро на Настю.
Даже в бедной семье можно вырастить счастливого ребенка. Но только в том случае, если эта бедность не ожесточает родителей, но делит их на два лагеря, не превращает их в животных, забывающих о человеческой любви. У Руслана была хорошая семья, но вот уже год он учится за границей и редкие встречи с родителями постепенно переросли в разговоры о деньгах и успехах Руслана. Он хвастал успехами, теша самолюбие отца и матери, а они за это покупали ему дорогие гаджеты, давали больше денег на жизнь в Европе. И куда-то пропали их радушные разговоры и веселый смех за столом…
На следующее утро Настя принялась за готовку праздничного ужина к сочельнику. Дети хотели пойти на улицу, покататься на санках, но им дали кучу поручений. Руслан сам был не против прокатиться с горки, когда увидал внушительного размера санки, но, очевидно, что привычка убирать, готовить и ни о чем, кроме вечернего праздника не думать здесь сыграла свою роль. Настуня и Петро стояли на своем, что до завтра никаких гулек.
- Так не пойдет! Дети должны дышать свежим воздухом, а если что-то даже не будет готово, убрано, ничего страшного. Стол итак ломится, ваши 12 блюд можно пряниками, хлебом и конфетами дополнить! Айда!
Он не надеялся, но жених и его невеста, переглянувшись, выскочили вслед за детьми и помчались на горку, где уже были другие резвящиеся дети. Правда, было их не много, наверное, родителям помогали…
Когда эти дети увидали прибывших взрослых, вздумавших устроить катания до праздника, они просто не знали, как им реагировать и с открытыми ртами смотрели, как на огромные санки уселся Руслан, да мальчики, а сзади Настуня умостилась. Петро стал сзади на полозья, оттолкнулся и снег вихрем замаячил у них перед глазами. Молодежь слишком рано повзрослела, а тут они вспомнили, что они всего пять лет назад сами были детьми шустрыми. Как это было здорово – снова стать детьми.
Очутившись внизу, Руслан восторженно похвалил:
- Вот это санки! Я себе такие же хочу! С родителями как дадим жару!
Все засмеялись на этот комментарий, но внезапно веселье прервал тревожный бой в колокол, доносящийся от церкви.
- Щось трапилось!- прижимая руку к груди, сказала Настуня