Три месяца компашка притирались, время от времени переругиваясь. Девок бесило, что секс в зачет не шел. Какая там внезапная любовь. Совсем не шел. Схема «красивая беззащитная девушка ищет защиты у брутального благородного рыцаря» также, увы, не сработала. Нет Алекс не играл в монаха, от сладкого этот мускулистый неутомимый кобель не отказывался. Ни-ни. Драл их в свое полное удовольствие, словно бесправных наложниц. Это так не походило на Веселый остров, что Леночка на третий месяц потерпев фиаско с привычными бабьими прихватами обиделась и высказав хаму все, что о нем думала, гордо отвернулась от этого дикаря и мужлана. И… тут же вылетела из-под одеяла на пол от сильного, грубого толчка в прелестную попку.
— Как, и когда драть свою холопку, я решу сам, твое дело меня ублажать и ротик открывать только по разрешению. Не нравится, шмотье в коридоре на антресолях, договор ты знаешь…
Толчок ли или же грубый насмешливый голос поспособствовал прозрению, Лена не поняла, но мгновенно переоценила две вещи. Во-первых, светлый ковер с длинным мягким ворсом лежащий на полу в спальне из категории «пылесборник проклятый» перескочил в раздел «какая красивая, удобная и очень нужная штука», а во-вторых холопка-доброволочка словно протрезвела и посмотрела на пресловутый договор спокойными оценивающими, а вернее циничными глазами. И совсем не важно, что лежали те бумажки сейчас в абонентском ящике на почте. Оказывается физическое воздействие в точное время и строго дозированной форме великолепно освежает память. Легко вскочив, она потирая попу легкой козочкой выскочила в коридор и нырнула во вторую комнату.
Оля естественно давно спала.
— Олюш, Олюш, проснись.
В ответ недовольное ворчание и подруга попыталась отползти к стенке. Ленка нырнула под одеяло и поцеловала подругу в шею. Розовым девушки даже не отсвечивали, но и не каждый поцелуй призыв к сексу. Излишней нежностью подруги, девушки вполне современные, не страдали и Оля поняла, что ее зовут на помощь.
— Чего натворила?
— Он меня с кровати спихнул!
— Так, с этого момента поподробнее.
Долго рассказывать было собственно не о чем.
— Дура.
— Что! Пользует словно шлюху! Гоняет по каждой мелочи. Слова нормально не скажет. Друзья от нас уже шарахаются. Всю жизнь только и мечтала его грязные носки стирать. Деспот хренов. Научился руками махать. Мне Ирка вчера чуть в туалете глаза не выцарапала!
— Цыц! Не ори, а то обе две окажемся не дома. Что там с Иркой?
— Чо-чо… Башкой кабинку протаранила, успокоилась. Видите ли ее Димочке наш е…хахаль яйца отбил и чуть нос не сломал.
— Ладно, завтра попью чайку с этой идиоткой.
— Тебе то зачем лезть? Пусть наш мачо недоделанный сам с ними разбирается. Небось Ирку за задницу хватал.
— Это меня ейный Димочка попытался за задницу ухватить. Алекс и не знает ничего.
— Ты?! А если он друж…
— Вот если Ирка его завтра не угомонит, тогда Алекс точно узнает. Как бы этой дуре в качестве извинения и компенсации не пришлось Алекса в коленно-локтевой позе ублажать со всем усердием…
— Оленька, ты что, говоришь будто шлюха портовая… — ошеломленная Леночка уставилась на подругу, словно вместо ухоженной, утонченной, слегка хамоватой Ольги, увидела репейно-блошивую дворнягу без родословной, но с большими острыми зубами в неожиданно широкой пасти.