– Да не… И еще хлебца подкинь, вон сколько добра натекло, не пропадать же…
Кремовое вино слаще и крепче имперского, почти как медовуха, а есть еще шипучее – очень смешно шипит и в нос шибает, но зато имперское сегодня бесплатно идет, да и мясо им запивать способнее.
Сквозь хруст разгрызаемого мосла проник в левое Хваково ухо смешок… Легкий, звонкий… Хвак обернулся – красавица перед ним! Вся из себя наряженная, нарумяненная, пышная: огромные бусы вокруг шейки блестят, переливаются, а сама шейка полненькая, беленькая… А глаза… Глаза тоже светлые, как у Кыски, да только, в отличие от Кыскиных, нет в них ни малейшей сердитости, наоборот: задор и веселье искрятся.
– Ах, добрый богатырь! Хотела бы спросить, но невольно робею перед этакою статью и мужеством…
– Я??? А что такое?..
– Ничего! Совсем-совсем ничего такого особенного! А только хочу пригласить пресветлого богатыря на парный танец!
Хвак смутился больше прежнего, однако от сердца отлегло: красавица ни с кем его не спутала и заговорила именно с ним, с Хваком, ждет от него согласия на танец. Ничего необычного: вон, все свободное пространство трактира занято танцующими парами, кто хочет, тот и приглашает: женщины мужчин, мужчины женщин – это ведь «Веревочка»!..
Как раз «Веревочку» танцевать Хвак не решился – очень уж непросты коленца, поэтому он уперся напрочь, но при этом руки к груди прижал, чтобы вежливо, чтобы не оскорбить отказом. Однако, девушка оказалась не из обидчивых и таки выманила Хвака из-за стола на следующий танец…
В трактире стоял, что называется, дым коромыслом: гости пьют, орут, поют и пляшут, никому до Хвака дела нет. Музыканты уже вполпьяна, однако все еще полны сил и мастерства:
– А теперь – «Весенняя!»
«Весеннюю» каждый умеет танцевать, поэтому Хвак и согласился, главное в танце сем – вовремя прихлопывать руками и притопывать ногами, не выбиваясь из общего лада, музыкантами задаваемого. А еще в этом танце Хваку нравился миг, когда парень и девушка сцепляются «локоть в локоть» и кружатся два полных оборота, сначала один круг, потом меняют локти и еще один круг, в обратную сторону. Во время кружения девушка словно бы стремится прочь, а парень ее как бы удерживает… и ему это удается… вроде как он на своем настоял, а девушка согласилась… Больше всего во всех плясах нравился Хваку этот кусочек «Весеннего» танца. Именно на нем он случайно с Кыской познакомился, со своей будущей женой. Она к тому дню близкого знакомства лет семь как бездетной солдатской вдовицею жила и ни одного празднества с танцульками не пропускала…
– Ох, как ты хорошо танцуешь, предобрый богатырь Хвак! Просто живой огонь! У меня аж в груди полыхнуло!.. Пощади, дай мне отдохнуть один танец!..
Ай, как приятно Хваку слышать сии мольбы о пощаде! Страха в них нет, одна только радость… и даже это… ну… нежность, что ли… А вдруг она еще и согласится вина из его рук попробовать, угощение принять!?
– На, попей, вон запыхалась как! Имперское.
– Еще бы не запыхаться, с этаким-то удальцом! Имперское? Пожалуй… разве что один глоточек…
Глоточков оказалось не один, а три, но налитый доверху кубок на этом и закончился.
– Пресветлый господин Хвак еще что-нибудь желает заказать для спутницы?
– Ах, Грибок! Погоди, сейчас я попробую уговорить великодушного господина Хвака разделить со мною две вишенки, две ягодки, вареные в меду… Сколько это будет стоить, а, дружочек Грибок? Достаточно ли будет полумедяка?.. Ой, где мой кошель!..
Услышав про полумедяк и вишенки в меду, Хвак решился: самым кончиком пальца он дотронулся до локтя своей новой знакомой (которую, по удивительному совпадению, тоже звали Вишенка!), чтобы та не искала кошель и деньги в нем, и протянул трактирному служке собственную монету. Служка тотчас прибежал с лакомством, но было там не две ягодки, а горка на блюдечке! Может быть, даже, целая дюжина – никак не сосчитать, очень уж быстро убывают.
– Ах, вот что такое истинный сударь! У-у… ням-нямка… Хвак, о, милый Хвак! Ты меня вернул к жизни и просто спас! Да, да, да, да! Вот именно этими ягодками и спас! Ведь это любимое лакомство мое, о коем я мечтала всю зиму! У иного и конь, и слуги, и шпоры золотые, а сердце липкое и холодное, как нафья задница! А иной, напротив…
Тут Хвак захохотал во всю мощь, его до глубины души восхитила шутка про нафью задницу, он за всю свою жизнь не слышал ничего смешнее!
– Нафья… А-ха-хаххха-а-а!.. – И хрясть ладонью по столешнице!.. – Хочешь, еще таких же ягодок возьмем? Мне не жалко!
– О, нет, о, нет, великодушный рыцарь мой! Это дорого, ни к чему подобная разорительная роскошь. Вот глоток бы простой холодной водицы – и можно вновь на танец. Как жаль, что вода шипучею не бывает…