Эдгару стало жаль старика. В то же время его охватила тоска: слушать плохую музыку — ну не пытка ли это? Однако он с усилием выдавил из себя:
— Что ж, с удовольствием…
— Коли это удобно, пан музыкант, — окончательно смутился старик, — не откажите в любезности отобедать у нас в четверг. Внучек побоялся бы играть здесь, на незнакомом инструменте. Вы уж не откажите нам. Я попрошу ксендза-декана, он даст лошадок. Мы пришлем за вами бричку… Пан музыкант!
— Хорошо, — засмеялся Эдгар, — но только при одном условии: не называйте меня «пан музыкант». Ладно?
— А как же мне вас называть? — Старик залился румянцем.
— Обыкновенно: пан Эдгар.
— Да разве я посмею?
Ну, тогда пан Шиллер.
— Так как же, пан Шиллер? — спросил органист.
— Отлично. Пожалуйста, пришлите лошадей в четверг… В котором часу?
— В двенадцать.
Итак, в четверг, в полдень Эдгар в очень удобной бричке ксендза ехал полями между Аркадией и Ловичем. Предусмотрительный Яжина прислал ему холщовый пыльник — и хорошо сделал, потому что стояла страшная жара, из-под колес вздымалась белая въедливая пыль и долго стояла в воздухе, не опускаясь на дорогу. Небо было бледно-голубое, словно вылинявшее от зноя. Пахло люпином; желтые лоскутья полей, сплошь поросших цветами, лежали рядом со жнивьем и пахотой. В Ловиче бричка подкатила к невысокому деревянному дому с колоннами, что стоял неподалеку от Старого рынка. Вышел Яжина и, несколько раз поклонившись Эдгару, проводил его в просторную комнату с низким потолком и окнами, расположенными друг против друга. В комнате пахло плесенью и сыростью. На стенах висели картины на религиозные сюжеты и большое черное распятие; накрытый к обеду стол был сдвинут к окнам, а всю середину комнаты загромождал большой старый рояль коричневого цвета; поднятое крыло рояля обнажало оскалившийся ряд бело-красных молоточков. Над клавиатурой Эдгар прочитал надпись, окруженную красивым ободком инкрустированных листьев плюща, — «Кралль и Зайдлер».
Вошла жена органиста, тощая, малоприятная старушка в синем с горошком переднике. Эдгара усадили у стола на старом диване из вишневого дерева, и органист начал разливать какие-то напитки.
— До водки больше всего охочи, — приговаривал он, — аптекарь да органист.
Эдгар отведал какой-то настойки на боярышнике, и она ему очень понравилась.
— А где же ваш внук? — поинтересовался Эдгар.
— Сейчас, сейчас придет.
Стол был накрыт на пятерых. Хозяйка дома незаметно удалилась, зато через минуту вошла крупная брюнетка с волосами, зачесанными со лба и собранными на макушке в огромный круглый жгут.
— Моя младшая дочурка, — представил вошедшую органист.
Девушка без смущения посмотрела в глаза Эдгару и, протянув ему руку, произнесла низким голосом:
— Гелена Яжина, рада видеть вас.
Еще через минуту вернулась хозяйка дома, ведя за руку мальчика лет четырнадцати. Мальчик смущенно жался к бабушке, был он изрядно тощ и высок ростом. Эдгар сразу же обратил внимание на то, что одна лопатка у него сильно выступает, образуя довольно заметный горб. У мальчика был высокий узкий лоб, прикрытый челкой светлых волос, и большие голубые водянистые глаза.
— Поздоровайся же с паном, Рысек, — сказал ему органист.
— Это такой дикий ребенок, — с пренебрежением пояснила Гелена.
Рысек протянул Эдгару свою длинную костистую руку с большущей ладонью. Ладонь была холодна.
— Итак, прошу, — сказал органист, занявший место справа от Эдгара. — А после обеда состоится концерт.
— Так уж и концерт! — пожала плечами Гелена, усаживаясь напротив Эдгара.
Рысек сел рядом с ней и занялся своей вилкой, лишь украдкой поглядывая водянистыми глазами на композитора. Хозяйка внесла большой супник, из которого клубами валил пар, и поставила его на боковой столик.
— Суп из раков, — вдруг объявил Рысек во весь голос.
— А ты любишь суп из раков? — рассмеявшись, спросил Эдгар.
— Рысек, разноси тарелки, — приказала бабушка.
Рысек встал из-за стола и стал разносить тарелки с супом. Теперь особенно бросались в глаза горб на его правой лопатке и очень длинные, обезьяньи руки. Гелена налила всем водки и, никого не дожидаясь, выпила. Старик внимательно взглянул на нее и придвинул Эдгару хлеб и масло.
Суп оказался очень вкусным. За обедом, разговаривая с органистом, Эдгар поглядывал на своих визави. Трудно было представить себе что-нибудь более контрастное, чем полная, статная, представительная Гелена с румяными щеками и гладкими черными волосами и этот мальчик с худым, вытянутым личиком. Рысек уткнулся в тарелку, которую очень быстро опорожнил. Бабушка не предложила ему добавки, хотя Эдгара она принуждала скушать еще супу, говоря при этом, что больше ничего к обеду не подадут. Разумеется, подали. За супом последовала утка, фаршированная картофелем, и зеленый салат, плавающий в сметане, а потом бисквит, облитый вишневым вареньем, пышный к пахучий. Эдгара принуждали поглощать все это огромными порциями.