Януш отнес спящего Валерека наверх, в его комнату, раздел, уложил и возле кровати оставил записку.
Затем он спустился к Ройской и с полчаса слушал ее рассказы об Одессе и о семье Шиллеров. Он уже собрался уходить, как вдруг Ройская сказала:
— Знаешь что, Януш, я хочу на днях отправить Олю на несколько недель в Одессу. Ты не мог бы ее проводить? Дорогу я оплачу…
Януш остолбенел от неожиданности.
— А отец?.. — только и сказал он.
Ройская улыбнулась.
— Это я беру на себя, сама с ним поговорю. Завтра утром я зайду или заеду к вам.
Януш шел домой с тяжелым сердцем. Он знал, что дело это будет нелегкое.
Молинецкий сад переходил в дубовую рощу, за ней сразу же начинался запущенный сад Маньковского поместья. Януш шел под темными кронами дубов, вдыхая грибной запах земли, и думал о море. Он никогда еще не видел моря. Не мог даже вообразить его.
Отец не спал, сидел в кабинете и готовил ноты для пианолы. Перед ним была раскрыта большая нотная тетрадь, острым ножом он старательно вырезал соответствующие нотам отверстия в куске вощеного полотна.
При появлении сына старый граф не прервал своего занятия. Януш ходил взад и вперед по полутемной комнате. После долгого молчания старик поднял свою красивую голову, прищурил глаза и сказал как бы в пространство:
— Очень интересная вещь, совсем новая. Соната ми бемоль минор Эдгара Шиллера.
— У этих Шиллеров сейчас гостит Юзек Ройский.
— В Одессе?
— Ага…
— Но это мне Зимрок прислал из Лейпцига…
И граф Мышинский снова склонился над нотами.
Януш лег в постель, но не спал. Около полуночи раздались звуки пианолы. Отец проигрывал то, что вырезал. Медленная часть сонаты Эдгара Шиллера звучала полно, широко и в то же время как бы приглушенно и печально. В ней трепетала скрытая и очень сильная жизнь.
Воздух за окном вздрогнул, словно взволнованный этой музыкой, хотя она и была исполнена на бездушной пианоле.
Поднялся ветер. Януш смотрел, как раскачивались едва различимые в ночи ветви деревьев, и всем своим восемнадцатилетним существом отдался одной мысли: «Жить, жить! Иначе, лучше, полней, глубже!»
Небольшой и пустой дом их спал, бодрствовали только старик и Януш, чужие друг другу, равнодушные, одинокие. Бодроствовала музыка — трудная, но такая сильная и сочная!
Валерек проснулся рано и тотчас увидел записку Януша: «Приходи пораньше утром, поедем кататься верхом». Но Валереку не хотелось ехать кататься. Он уже условился пойти на рыбную ловлю. Утро было неожиданно пасмурное, будто возвещало приближение осени. Валерек отправился к пруду. На прибрежных липах он заметил ветки с пожелтевшими листьями — им уже не хватало солнца.
Тем временем Ройская с утра отправилась в Маньковку и убедила Мышинского, что Янушу необходимо ехать в Одессу. Старик не только согласился, чтобы сын проводил Олю и остался в Одессе на три дня, но даже вызвался оплатить дорожные расходы, что было невероятным событием.
В полдень за обедом граф сам сообщил об этом сыну. И добавил:
— Знаешь, почему я на это согласился? Ты там познакомишься с этим Эдвардом или Эдгаром Шиллером. И пригласишь его к нам.
Януш с удивлением взглянул на отца:
— Но ведь у нас никто не бывает.
— А он побывает. Вот. И делу конец, — сказал старик запальчиво и швырнул вилку в тарелку с кашей.
К концу обеда появился Валерек, он не мог дождаться минуты, когда Януш встанет из-за стола. Щеки у него горели, он был неестественно оживлен. Наконец, уже после кофе — не кофе, а бурда! — Валерек потащил Януша в другую комнату и устроил ему настоящую сцену ревности:
— Ты едешь в Одессу, едешь, а мне ни слова! Какой же ты друг?
И, неожиданно закинув руки на шею Янушу, зашептал с жаром ему на ухо:
— Возьмите меня с собой, возьмите! Почему ты не сказал мне, что едешь?
— А почему ты не пришел кататься верхом?
— Потому что забыл, — небрежно отмахнулся Валерек.
Послышалась баллада Шопена, искаженная деревянным звучанием пианолы. Януш поморщился.
— Я не могу взять тебя. Сам едва получил разрешение отца.
Валерек вдруг оставил свой плаксивый тон, сорвался с места и закричал:
— Так вот какой ты друг! Не можешь взять меня с собой! Свинья ты! — Лицо его исказилось от ярости. И внезапно он изо всей силы ударил Януша по щеке.