Какая погода в Варшаве? Здесь весна запаздывает, ты не представляешь себе, какая кругом грязища, почти невозможно добраться к ближайшей станции, тебе это сразу напомнило бы Михалув и подольские дороги. Сестры мои очень красивы и на редкость жизнерадостны. Вчера приходил жених младшей, очень приятный юноша и, похоже, талантливый. Больно видеть, как отсутствие денег мешает их счастью. Получаешь ли ты письма из Парижа и Палермо? Очень хотелось бы знать заранее, как ты намерена провести лето, поедешь ли в Виши. От этого будет зависеть мой отпуск.
Вся моя семья — родители, дедушка с бабушкой, сестры — просят кланяться тебе и шлют сердечный привет. Они прекрасно знают, чем тебе обязаны. Обними Алека, передай мой поклон Текле и супругам Шушкевич.
Твой Казимеж Спыхала.
Телеграмма Ленцкого Спыхале:
Княгиня поручила перевести десять тысяч ваше имя из собственных средств Земельный банк во Львове улица Легионов пятнадцать тчк перевод сделан вчера телеграфно тчк жду подтверждения
Адам Пшебия-Ленцкий.
IX
Дни, которые Франтишек проводил вне Варшавы, были для Оли настоящим праздником. На пасху заболела Геленка. Хорошо еще, что оказалась ветрянка — болезнь совершенно не опасная;
тете Михасе очень захотелось увезти мальчиков в Пустые Лонки, и Оля решила, что останется с больной дочерью в Варшаве, а Франтишек, естественно, поедет навестить сыновей; да и какая бы это была пасха в деревне без Голомбека! Во время его пасхальных наездов никто не бросал насмешливых взглядов на лимузин с надписью «Francois», наоборот, все домашние с большим волнением ждали, пока откроются дверцы волшебной кареты, и с любопытством пересчитывали извлекаемые из нее коробки. Песочные торты, бабы, мазурки, глазированные барашки, пряники с надписью «Аллилуйя», яйца из сахара и шоколада — все это доставляло радость не только детям, но и взрослым обитателям Пустых Лонк. Сердце Ройской переполнялось искренней благодарностью к Франтишеку, она садилась к столу без смущения, на этот раз не задавая себе вопрос: «О чем же я буду с ним разговаривать?» Говорила она о замечательном печенье и мазурках и расхваливала талант Сюзанны, превосходившей своим мастерством всех варшавских кондитеров мужчин.
Погода выдалась отвратительная. Весна задержалась, и Франтишек на этот раз не спешил с отъездом. Ему хотелось подольше побыть с женой, к тому же в кондитерской в эти самые кипучие дни года было много работы. Во второй половине страстной недели ему даже помогала сестра, пани Кошекова, так как в критические дни дорога была всякая помощь. Да и присутствие патрона фирмы благотворно сказывалось на делах. Вот почему в страстную пятницу Франтишек был еще в Варшаве и вместе с Олей отправился к причастию.
Внезапно пробилось солнце и засиял по-настоящему весенний полдень. Голомбек очень устал, в пять часов ему предстояло выехать на автомобиле в Пустые Лонки, но все же ему хотелось сопровождать жену в этом традиционном посещении костела. Они шли по залитому голубым светом Краковскому предместью, и в ту минуту, когда Оля раскрыла свой светлый весенний зонтик, увидели Марысю Билинскую и ее тетку пани Шафранцеву, которые, очевидно, тоже направлялись в церковь, чтобы по заведенному со времен Болеслава Пруса обычаю принять участие в сборе пожертвований. Вместе с ними шел Алек, которому исполнилось четырнадцать лет (он был старше Антося). Оля с нежностью посмотрела на Алека, он вызвал в ней воспоминания о старом Мышинском, на которого мальчик был похож лицом. Оля любила графа Мышинского и, в отличие от других детей, не испытывала перед ним страха; она частенько бегала через парк в Маньковку и, усевшись на подоконнике, слушала звуки пианолы. Музыка эта казалась ей фантастической. И сейчас, увидев Алека, она приветливо улыбнулась мальчику, глядя на его удлиненное лицо, на котором природа тщательно вывела каждую черточку, она вспомнила летний день в Маньковке, запах помещичьего дома и даже голос старика Мышинского. Януш боялся отца, а она нисколько не робела перед ним. Билинская улыбнулась ей одними губами, кивнула и прошла мимо, высокая и невозмутимая.
При этой встрече почему-то не Оля, а Франтишек вспомнил о Спыхале; шествуя по голубому тротуару в тени Олиного зонтика, разрисованного синими маками, он вдруг залился румянцем и даже замедлил шаг.