Ганя беспокойно пошевелилась.
— Ты не останешься?
— Зачем? У тебя есть свой Эванс, или Доус, или свой Марре…
— Ох, нет!
— Кто его знает? А я не могу здесь… Мне сейчас совсем другое пришло в голову. Ты бывала когда-нибудь в Кракове?
— В Кракове? Нет, никогда.
— Ну вот, а я отсюда поеду прямо в Краков. Мне хочется сравнить два эти города: Гейдельберг… и Краков.
— Зачем?
— Не знаю. И не тебе, так легко поддающейся любому капризу, спрашивать об этом. Вот такой у меня каприз. Так мне хочется. И поверь мне, я поступаю правильно.
— А ты не подумал, что мы с тобой могли бы пожениться?
— Быть пятым? Пожалуй, нет… А какая в этом необходимость?
— При моем-то богатстве!
Януш усмехнулся.
— Тем не менее тебе хочется стать польской графиней. Ну что ж, похвальный патриотизм. Но я на это не гожусь.
— Подумай, что ты теряешь.
— По правде сказать, не так уж много. Ты очень мила — и это все! Но ты хочешь петь… а я?
— Что ты?
— Я ничего. Я любить хочу.
Он поцеловал ее в губы. Гане показалось, что это «любить» относится к ней, но Януш встал с кресла, зажег свет и стал собирать вещи.
— Мне действительно пора, — сказал он, — поезд в самом деле отходит в двадцать минут первого, осталось полчаса.
XIV
Януш часто ездил в Краков. Там у него были родственники, да и любил он этот город. Если случалось приезжать летом и с маленьким саквояжем, то он не брал извозчика, а прямо с вокзала шел бульварами в Гранд-отель. Владельцы гостиницы были дальними родственниками Януша, и портье всегда принимал его с радостью. Но больше всего ему нравилось идти бульварами, вдыхая запах роз, — они начинались от улицы Любича, — нравились тенистые каштаны, Брама Флорианская, тропа, которая петляла среди деревьев за костелом Пияров до самого угла Славковской. Первое ощущение Кракова было всегда самым приятным. Цветы на бульварах неразрывно связывались с какими-то воспоминаниями, возвращали к событиям давно минувших дней. В раннем детстве он бывал здесь с отцом — они жили в отеле «Под розой». Здесь он видел представление «Костюшко под Рацлавицами»{118}, сопровождал отца во время его визитов на Брацкую, бывали они и «Под баранами». Отец посещал и музыкантов, гостивших тогда в Кракове. Этот путь бульварами был как бы возвращением в Маньковку.
Уже вернувшись из Парижа, Януш изведал то самое чувство, которое так поразило его и теперь, по приезде из Гейдельберга: чувство возвращения к действительности, к повседневным делам, важным и конкретным, поддающимся осмыслению. Пребывание в Гейдельберге представлялось ему слишком уж фантастическим, эфемерным, словно повисшая в воздухе паутина, которую может унести малейший порыв ветра. Между тем даже в Кракове, душная атмосфера которого, низинный туман и буквально парной воздух могли превратить город, полный живописных костелов, в феерию или сновидение, он ощущал землю под ногами как нечто вполне реальное. Как обычно в таких случаях, раздумья овладели им.
Милейший пан Тадеуш, портье из Гранд-отеля, дружелюбно поздоровался с ним и вручил, как всегда, ключ от комнаты на самом верху. Это была какая-то перестроенная или пристроенная комната, плоская, длинная, с окнами на темный дворик, украшенная эстампом «Девушка, выходящая из волн морских». Подыматься туда надо было по лесенке. Раздевшись и меряя комнату шагами, Януш вдруг задумался над тем, как мало связал он свою судьбу с родиной: «Чем я в сущности отличаюсь от такой Гани Эванс, или Доус, или как там она зовется, или, к примеру, от Виктора Гданского, назвавшего себя космополитической свиньей?» Но эти размышления недолго занимали его. Не прошло и минуты, как Януш нашел себе оправдание, и притом с величайшей легкостью.
Заснул он спокойно и словно приняв какое-то решение. Ему снилась широкая и прозрачная гладь озера, Хорст Шнеефохт, дирижирующий оркестром, и слова стихотворения, которое он не запомнил.
Проснулся Януш довольно поздно и не сразу вспомнил, зачем приехал сюда. Пока он брился, одевался и завтракал внизу, в кафе, равнодушно оглядывая прохожих на Славковской, прошло много времени. И все же он решил отправиться пешком до самого Сальватора. Дорога была длинная, но довольно однообразная, утро отличное, теплое, ароматное.
Проходя мимо внушительного здания мужской школы, Януш увидал во дворе ребят, игравших всем классом в волейбол. Несколько юношей поодаль толкали ядро. Какой-то здоровенный парень в спортивном костюме, похожий на бывалого легкоатлета, забавно подрыгивая ногой, довольно далеко толкнул ядро. Когда Януш наблюдал за этими спортивными играми, из ворот вышли три подростка с книжками.