V
На симфонические концерты Губе ходил всегда со Злотым, так как музыкальные вкусы их совпадали; говоря по правде, Злотый даже и тут оказывал огромное влияние на Губе. Всякую современную музыку, особенно музыку Эдгара, Злотый ненавидел; интуитивно почувствовав значительность исвоеобразие «Шехерезады», Губе в тот момент, когда Эльжбета, подхватив трен своего белого платья ипокачивая перьями, сходила со сцены, с широкой улыбкой повернулся к своему компаньону:
Ну, надеюсь, вам наконец понравилась музыка Шиллера? — произнес он, продолжая аплодировать.
Но Злотый, который явился сегодня со своей молодой и красивой женой, сидел все с той же непреклонной миной, ни разу не хлопнул в своитолстые ладоши, а только, словно с сомнением, покачивал головой.
Ну хоть признайте, что поет она хорошо, — настаивал Губе.
Поет она хорошо, — равнодушно согласился Злотый.
— Чудесно! — подтвердила мадам Злотая, на которую наибольшее впечатление произвел туалет Эльжбеты и белые перья на ее голове.
Публика начала подниматься. Через несколько рядов, впереди Губе, сидела Оля с двумя сыновьями. Антек и Анджей сегодня впервые были в филармонии, и старый Губе, наблюдая сзади за мальчиками, видел, что у них с самого начала концерта горели уши и что сидели они, вытянувшись в струнку, по обе стороны от матери. Сейчас они уже не выдержали и, вставая с места, принялись исподтишка тузить друг друга. Мать строго одернула их.
— Анджей не умеет себя вести, — буркнул Антек матери.
— Ну, тише вы, — сказала Оля и обратилась к Губе: — Почему вы не взяли на концерт Губерта?
— Губерт должен был идти вечером к товарищу.
Мальчики знали, что это неправда, и многозначительно переглянулись. Известно же, что этот гнусный Злотый ненавидит Губерта и не разрешает Губе брать сына на концерты. Так, во всяком случае, представлял им ситуацию Губерт… Но Оля приняла слова Губе за чистую монету:
— О, как жаль, ему наверняка понравились бы песни дяди Эдгара.
Оля называла Эдгара «дядей», потому что так звали его ее мальчики — без всяких на то оснований. Ей казалось, что каждый мальчик в возрасте Антека или Анджея должен говорить о Шиллере «дядя Эдгар». Но Губе насупился.
— Да? Вы так считаете? А я думаю, что это никому не может понравиться, тем более мальчишкам. Как они могут это понять?
— Мои понимают. Правда, Анджей? — обратилась Оля к младшему, который, не зная, о чем мать говорит, на всякий случай подтвердил:
— Ага!
Губе пожал плечами.
— С младенчества учите их почитать современную музыку? — произнес он с иронией. — Вы что, в родстве с Шиллерами?
— Нет, но знаю их с детства, и поэтому дети называют Эдгара дядей. Но признайте же хотя бы, что поет она чудесно!
Тут в разговор вмешался ни на шаг не отстававший от Губе Злотый.
— Да, Моцарта она пела действительно превосходно.
Оля взглянула на Злотого с некоторым удивлением.
Губе смутился.
— Вы незнакомы с моим компаньоном? Пан Северин Злотый.
Злотый подал Оле руку.
— Пана Голомбека я хорошо знаю, — сказал он. — Весьма почтенный коммерсант!
— И очень милый человек, — добавил Губе. — Его сегодня нет на концерте?
— Нет, — засмеялась Оля, — он страшно томится на симфонических концертах, а песен ему хватает и дома.
Анджей кинул на мать неодобрительный взгляд, а уши его, и без того красные, покраснели еще больше.
— Прискорбно, — сказал Губе, — он многое теряет. Но молодых людей своих вы приобщаете с детства?
— Как вы своего — к охоте, — засмеялась Оля.
В эту минуту она была очень хороша, и взгляд Губе дал ей это понять.
— Вы часто поете?
— Нет, нет, — запротестовала она поспешно, — только когда никто не слышит.
— А я иногда подслушиваю, как мама поет, — сообщил вдруг баском Антек.
— Вот видите, и у вас есть свои слушатели, — засмеялся Губе. — Мой сын не раз говорил мне, что слышал вас.
— О, Губерт у нас свой человек в доме.
Но тут сыновья потянули Олю в фойе выпить в буфете содовой воды с сиропом, — там за стойкой стояла хорошенькая девушка с высокой золотистой прической — это тоже входило в круг удовольствий, связанных с концертом. Губе остался со Злотым и его женой, которые ни на шаг не отходили от него.
— Вон бельгийский посол, — произнес вдруг Губе, наклоняясь к компаньону. — Может быть, подойти к нему?
— Не поможет, — шепотом ответил Злотый. — Что он нам посоветует? Ничего он не посоветует. Вы думаете, что «Fabrique Nationale» слушается правительства? Да она сама диктует правительству. Это же какой капитал!