— Едем с нами! — сказала она, не поздоровавшись, схватив его за плечо. — Едем с нами!
Януш мысленно усмехнулся. «Почему бы и не поехать?» — думал он, а вслух ответил:
— Нет, Ариадна, не могу.
Ариадна положила обе руки ему на плечи, стараясь заглянуть в глаза.
— Почему не можешь?
Януш ничего не ответил, снял с плеч ее руки и поцеловал их.
— С кем бежишь? — спросил он.
— Все это устроил Делятр и еще один… Все обеспечено, нас не задержат.
— Жаль, — пошутил Януш.
— Ну и, знаешь… — сказала Ариадна, — еще Валя…
— Неволин? — прошептал Януш неожиданно для себя испуганным голосом.
— И еще мы ждем… — сказала тоже шепотом Ариадна и замолчала.
Позади послышались быстрые шаги. Януш обернулся и увидел Эльжбетку, такую, какой она приехала из Петербурга, — в полушубке и платке. Рубинштейн и Геленка в сопровождении высокого матроса прошли прямо к моторке. Эльжбетка подняла лицо к Янушу, глаза ее в темноте будто запали, казались черными.
— Я знала, что вы придете, — сказала она. — Вы такой хороший. Скажите Юзеку…
— А Юзек знает?
— Нет. Знают только Эдгар и мама. Но скажите ему, что я буду помнить.
Януш почувствовал раздражение:
— Что будете вы помнить?
— Ну… все… — ответила Эльжбетка.
Опять подошла Ариадна.
— Едем, — сказала она.
Мотор вдруг отчаянно заворчал и заработал с выхлопами.
В тишине звуки эти разнеслись так громко, что казалось, пробудится не только порт, но и вся Одесса.
— Рубинштейн, должно быть, не пожалел золота, — сказал Ариадне Януш.
Две женщины стояли перед ним, и обе протягивали ему руку. Казалось, все это происходит во сне. Януш склонился к руке Эльжбеты. Она поцеловала его в голову и что-то сказала, что именно — он не расслышал. Одно только слово удалось ему уловить: «Юзек».
— Хорошо, хорошо, — ответил он.
Ариадна прижалась к нему и так стояла, не произнося ни слова.
Всем существом своим Януш чувствовал ее хрупкое тело.
— Ариадна… — сказал он.
— Я знаю… — прошелестел у самого уха ее голос. — Я знаю, ты один меня любишь. Но я не могу…
Мотор стрелял, как пулеметная очередь. Подошел матрос. С его помощью женщины одна за другой спустились в лодку. Матрос вскочил за ними и втащил сходни. Моторка одним прыжком рванулась в темноту и тотчас исчезла, только отчаянный шум, быстро затихающий вдали, отмечал ее след.
«Смело», — подумал Януш.
Он постоял еще с минуту, ошеломленный, потом пошел вдоль мола, через порт, стараясь на этот раз не попадаться на глаза патрулю. Ему повезло.
Когда Януш с трудом добрался до верха лестницы, кто-то преградил ему дорогу.
— Уехала?
Януш узнал Володю.
Уехала, — ответил он и только сейчас осознал, что, собственно, произошло.
— Ты понимаешь, зачем она это сделала? — спросил он Володю.
Женщину сам черт не поймет! — Володя крепко выругался. — Ты не можешь себе представить, как она меня предала…
Януш покачал головой.
— Тебя?
— Меня! Все то, во что я верю!
— А ты веришь? — спросил Януш.
— Верю! — неожиданно громко крикнул Володя, и эхо, ударившись о гранит, сбежало по ступеням вниз, к морю, туда, где уже пропал и след умчавшейся моторки.
XI
После Брестского мира немцы широкой лавиной ринулись на Украину. В середине марта они заняли Киев{24} и Одессу. Смешанные австрийские и немецкие части вошли в Одессу. Киев заняли немцы под командованием фельдмаршала Эйхгорна.
Ясное весеннее солнце светило над Одессой, когда немецкие войска входили в город. Март был так хорош, каким он бывает только на юге России. Горожане толпами высыпали на улицы, по которым шли отлично обмундированные солдаты в шлемах, с засунутыми за ремни еловыми ветками. Немцы были очень измучены войной, однако для занятия украинских городов еще нашлись где-то свежие части, вид которых поразил жителей Одессы, привыкших в течение последних месяцев видеть оборванных солдат, обвешанных гранатами и пулеметными лентами. За пехотой, мерно отбивающей шаг подкованными сапогами, медленно ехали два автомобиля. В первом сидел главнокомандующий оккупационными войсками, в другом — атаман Петлюра{25}. Автомобиль атамана был засыпан цветами, сам он стоял во весь рост в кузове и, держа руку у козырька, поворачивал голову то влево, то вправо, не переставая улыбаться. Толпа гудела, над головами то и дело взлетали букеты цветов и, описав круг, с большей или меньшей точностью падали в автомобиль. Шофер отмахивался от этих букетов, как от мух, и, не отрывая рук от руля, поднимал кверху локти для защиты.