Алека не называли ни в чью честь. Это был компромисс между Александром, как хотела назвать его мама, и Эриком, за что выступал папа. Кудри Алека были растрёпанными, их удавалось хоть как-то укротить лишь водой из-под крана и деревянной щёткой. Ночи Алека часто прерывались кошмарами и периодами шумного бодрствования.
В первые пять лет жизни Алек находился почти в постоянном поиске стен, которые отделяют хорошее от плохого. После рождения Хейзел Алек перепрыгнул через стену и приземлился в неизведанных землях. В этом новом пространстве его найти было уже не так просто. Иногда он был «плохим», да, но по большей части он ничем не был ограничен. Он оставался незамеченным. В этом пространстве не существовало ни «хорошего», ни «плохого». Если никто не показывал ему границ – если никто за ним не смотрел, – то о поведении, по сути, можно было просто не заботиться.
– Может быть, не надо так часто придираться к нему, Мег, – говорила тётка Алека, Джиджи. – Дети куда лучше реагируют на позитивное подкрепление.
В том же разговоре тётя Джиджи посоветовала маме Алека перейти на органическое молоко; гормоны, которые добавляют в обычное магазинное молоко, согласно данным некоторых исследований, делают детей более агрессивными. У самой тёти Джиджи детей не было и желания их заводить – тоже. Мама Алека часто была готова слушать советы, а её старшая сестра всегда была рада их давать.
– Джиджи, дело не в молоке, – возразила мама Алека. – Они пьют одно и то же молоко. И он не агрессивный. Он просто… не знаю… он живёт в своём мире. Словно правила к нему не относятся.
– Ну, значит, когда он подрастёт, то станет лидером. Это же здорово! – заявила тётя Джиджи.
– Ага, – ответила мама Алека. – Может быть. Не знаю. Ему не особенно нравятся люди.
– Ему десять лет, Мег. Они в этом возрасте ненавидят всех.
– Не все, – возразила его мама. – Посмотри на Гэвина.
– Кого?
– Сына Бекки.
– Того мальчишку, который постоянно всем улыбается?
– Это же неплохо, – сказала его мама.
– Нет, это жутко, – ответила тётя Джиджи. – Поверь, меньше всего на свете тебе бы хотелось, чтобы в мире жило больше таких маленьких Гэвинов. Именно такие детишки ночью стоят у твоей кровати, держа в руках мясницкий нож. Нет уж, спасибо.
Именно в такие моменты Алек задумывался: может быть, он родился не у той сестры, и на самом деле его мама – тётя Джиджи? Но его вздёрнутый нос и светлые волосы были точно такими же, как у мамы, – сомнений не оставалось.
А ещё в такие моменты Алек жалел, что слишком хорошо умеет подслушивать. Родители много раз предупреждали его об этом, но он всё равно каждый раз прятался на верхней площадке лестницы и подслушивал разговоры, которые никто особенно и не старался скрывать. Они словно хотели, чтобы он это слышал.
Именно благодаря подслушиванию он узнал о Плане.
Алек, скорее всего, и так должен был всё понять: в конце концов, шёл апрель. Волшебный месяц чудес, также известный как месяц рождения их драгоценной Хейзел. Алек получал лишь один праздничный день – восемнадцатое августа. В этот особый день родители притворялись, что он для них не проблема. Но вот Хейзел… Хейзел получала целых тридцать дней восхищения.
– У кого-то через две недели особый день, – говорил папа.
– Ты уже ждёшь вечеринку? – спрашивала мама.
И глаза Хейзел блестели, и она притворялась, что не заслуживает такой шумихи, а родители принимали всё за чистую монету. Она всё заслужила, говорили они. Ей очень понравится. А потом они смотрели на Алека и ждали, что он тоже с ними согласится, но он это делал очень редко. Зачем утруждать себя? Это всё равно ничего не изменит, и она получит свою вечеринку. Может быть, было бы порядочно с его стороны хоть иногда относиться к Хейзел хорошо, но Алек просто не мог доставить родителям такого удовольствия.
Так что, когда он услышал, как родители обсуждают План, он искренне удивился, что им понадобилось для него так много времени. Должно быть, они отстали от графика чтения.
– Это в пятой главе. Ты до пятой главы уже дошёл? – спросила мама папу через кухонный стол, где они размешивали кофе без кофеина.
– Я думал, в пятой главе говорится о том, что ребёнок должен сам выбирать себе дорогу, – ответил папа. Его голос в последнее время всё чаще звучал раздражённо.
– Нет-нет-нет, это из «Сияющего ребёнка», – поправила его мама. – А я говорю о «Планировании Плана». Этот врач говорит, что все теории из «Сияющего ребёнка» неправильные!
Алек хорошо помнил метод «Сияющего ребёнка». Автор книги, похоже, свято верил, что любой ребёнок – это просто бесформенный комок пластилина, который должен слепить себя сам, и для этого предлагались довольно-таки безумные упражнения – например, Алеку предложили дать себе новое имя. Он назвал себя Капитан Громовые Штаны и целую неделю расхаживал по дому, громко пукая, и объяснял, что не может ничего с этим поделать, это всё его тёзка.