Тщательно скрытая мрачная правда состояла в том, что он всегда хотел, чтобы ему устроили день рождения в пиццерии «У Фредди Фазбера», но у него никогда не было так много друзей, чтобы ради них тратить деньги на большую вечеринку. Вместо этого родители всегда устраивали наспех организованное празднование дома, называя его «вечеринкой у бассейна», но игнорировать реальность было трудно: из других детей там были только друзья Хейзел, которых ей разрешали пригласить, чтобы народу было не совсем мало.
Хейзел с деланым равнодушием пожала плечами:
– Не знаю.
– Врёшь, – ответил он. – Тебе уже четыре года подряд устраивают тут дни рождения.
Отличный двойной психологический удар. Он заставит её выболтать, что же такого важного в её дурацкой вечеринке в этом году, а она подумает, что он просто решил по-братски с ней поговорить.
– Может, ты сам скажешь? – возразила она, перехватив взгляд Алека.
Он и сам не понял, на что смотрит, пока этого не заметила Хейзел, и тут же отвёл глаза.
– Неплохая попытка, – сказала она, кивком показав на Яррг-Фокси на сцене.
Вот он, во всём своём пиратском лисьем великолепии – ярко-рыжий лис с повязкой на глазу, деревянной ногой и крюком. В этом ресторане его изображала плюшевая кукла в человеческий рост, стоящая у сцены, – наверное, с ней фотографировались. Но в каждом ресторане «У Фредди Фазбера» он играл разные роли: иногда встречал посетителей у дверей, иногда играл в группе со всеми остальными куклами. Впрочем, где бы он ни был, Алек увидел бы его. Он был, несомненно, любимым персонажем Алека. Возможно – возможно, – он даже совал ногу в пластиковый цветочный горшок и оборачивал картонную трубку вокруг руки, чтобы притворяться Яррг-Фокси.
А Хейзел, очевидно, видела, как он играл. Но ничего не сказала.
– Неважно, – сказал он. – Дурацкие детские игры. Да и вообще мы говорим о тебе, а не обо мне.
Они стояли в проходе между игровыми автоматами и сценой. Алек посмотрел на платформу, где выступали Фредди Фазбер и все его друзья-аниматроники. Его всегда немного пугала зловещая неподвижность этих роботов после концертов, даже когда весь остальной ресторан был заполнен шумом и звоном автоматов.
Он бессознательно отступил на несколько шагов от сцены и заметил, что двигается, лишь когда наткнулся на что-то каблуком. Повернувшись, он обнаружил, что оказался в неприятной близости к приподнятой платформе, на которой стояла уменьшенная версия медведя со сцены; над этим медведем висела неосвещённая вывеска «Одинокий Фредди».
Странное название для игрушки, но это далеко не самое странное. Медведь стоял в напряжённой позе, словно по стойке смирно. Его глаза смотрели прямо вперёд, на сцену, но у Алека возникло странное чувство, что он наблюдает и за ним.
– Может быть, я хочу, чтобы в этом году всё было по-другому, – сказала Хейзел, и Алек даже чуть подпрыгнул, услышав её голос. Он был настолько увлечён таращившимся вдаль Фредди, что забыл, что она стоит совсем рядом.
– И чего ты хочешь? Больше подарков? – спросил он. – Ты же знаешь, что всё равно получишь всё, что хочешь, – не без яда добавил он. Сдержаться не получилось. Неужели она настолько неблагодарна? Это его никто не любил, ему приходилось бороться буквально за всё, его постоянно понимали неправильно.
– Есть вещи, на которые не хватит сил даже у мамы и папы, – сказала она. Если защита Алека начала потихоньку трескаться, то её защита – тоже. Она начала постепенно уходить в глухую оборону.
– Поверь, ради тебя они горы свернут.
Хейзел нахмурилась:
– Они делают всё, что могут, знаешь ли.
– Ага. Ради тебя.
Она стиснула зубы.
– Они делают столько всего для меня только потому, что чувствуют себя виноватыми из-за того, что слишком беспокоятся из-за тебя. Ты вообще представляешь, сколько времени папа потратил, планируя ту поездку за город?
О да, Алек знал. Он подслушивал с лестницы, как они планируют каждую мелочь будущего похода, чтобы Алек оставался спокойным. Словно он был бомбой, которая угрожала взорваться в любой момент.
Он снова покосился на медведя. У Алека возникло странное чувство – желание перенести спор куда-нибудь в другое место.
«Одинокий Фредди, – подумал про себя Алек. – Скорее уж Любопытный Фредди».
Хейзел подбоченилась:
– Готова поспорить, ты даже не знаешь, что они переехали сюда ради тебя.
– Ты о чём? – искренне изумился Алек. Ему всё труднее было держать себя в руках, но такого поворота он просто не ожидал.
– Мы живём здесь, а не в нашем старом доме, только потому, что отсюда ближе ехать до тёти Джиджи, а они считают, что ты любишь её больше, чем их, потому что она «понимает тебя», – сказала она, изображая пальцами кавычки.