– Ты скоро получишь всё, что хочешь, – сказал он, разглядывая её. Она всё равно ничем себя не выдала.
– Ага, – ответила она, хотя ясно было, что это не было согласием.
– Знаешь, после этого ты снова сможешь стать милой, и они тебя простят, – сказал он.
Он же, с другой стороны, сможет снова стать врединой, как раньше, и ему даже спасибо не скажут за то, что всю прошлую неделю он хорошо себя вёл с родными.
– Ага, ты, наверное, прав, – ответила она, присев на ковёр возле его кровати.
Смотря, как она дёргает пух из ковра, Алек задумался: а этого ли она хочет? Снова стать хорошей?
И он удивился, поняв: чего бы на самом деле ни хотела она, именно этого хочет он. Все эти интриги и контринтриги уже начинали утомлять. Он думал, что сможет переиграть сестру и защитить своё положение паршивой овцы в семье – может быть, ему и сейчас это ещё удастся. Но для чего? Чтобы и дальше оставаться в изгнании на своём маленьком островке в доме?
Неужели нормально общаться с сестрой целую неделю было так уж неприятно?
Она поднялась и направилась к двери, стараясь не смотреть в глаза Алеку, и он, почти не задумываясь, сказал ей вслед:
– С днём рождения.
На этот раз она повернулась и посмотрела на него.
И улыбнулась. Похоже, искренне. Ему не хотелось думать, что это не так. Это утро окончательно сбило его с толку.
Вечеринка превратилась в такой же с трудом контролируемый хаос, как и в прошлом году. Детишки залезали с ногами на стулья и тёрли воздушные шарики о волосы, чтобы накопить заряд статического электричества. Родители кричали: «Где Джимми? Кто-нибудь видел Джимми?» Сотрудники «У Фредди Фазбера» ловко обходили лужи апельсинового сока и принимали заказы на дополнительные порции соуса ранч.
Посреди всего этого хаоса Алек видел пару детишек, которые ходили по ресторану в сопровождении двухфутовых Одиноких Фредди. Это выглядело бы даже мило, если бы не пугало: не очень высокий, но и не очень маленький медведь преследовал «друга» по пятам, слушал, ожидал команд, а потом действовал сам по себе. Замечание тёти Джиджи, может быть, и задело тогда Алека, но сегодня он увидел, что она была абсолютно права: медведи ходили за ребятами, которые играли слишком агрессивно, у которых на носу были корки из сопель, которые корчили угрюмые гримасы, а не за какими другими.
Хейзел была не такой же Золотой Хейзел, как в предыдущие годы, но всё же достаточно напоминала себя прежнюю. Она вежливо благодарила друзей за подарки и притворялась, что совершенно не ожидала их получить. Она помогла маме раздать кусочки торта всем гостям, прежде чем откусила кусочек сама. Она проводила одинаковое время со всеми пришедшими, стараясь, чтобы никто не почувствовал себя обделённым вниманием, и играла с ними в один игральный автомат за другим.
Алек сидел в углу и играл свою роль насупившегося старшего брата-подростка. Вообще, если уж он захотел бы себе в компанию Одинокого Фредди, то точно получил бы его.
Как ни странно, родители, похоже, даже испытали облегчение, увидев, что всё вернулось к прежнему, ненормальному порядку вещей. В прошлые годы они бы уговаривали его поиграть с сестрёнкой, подталкивали его, чтобы он улыбался, заставляли его тащить подарки в машину; сегодня же они были вполне довольны тем, что он сидит в кресле и хмуро разглядывает гостей.
– По-моему, всё идёт хорошо, а? – спросил папа у мамы и тёти Джиджи.
– Кто-нибудь напомнил сотрудникам, что Шарлотте нельзя шоколад? Надо, наверное, пойти и сказать, – ответила мама.
– Всё отлично, – сказала тётя Джиджи, покосившись на Алека.
Тот лишь пожал плечами.
Всё на самом деле шло отлично. Родители снова узнавали его сестру, до конца вечеринки оставался всего час, никто не поранился и не отравился. Это вполне можно назвать огромным успехом.
Только вот это не было успехом. Алек пока ещё не смог разыграть свой главный козырь. А не разыграл он его потому, что Хейзел больше не играла свою роль.
Она делала всё что угодно: играла в скибол, сражалась с зомби в комнате виртуальной реальности, закинула в корзину около миллиона мячей, два раза посмотрела выступление группы Фредди Фазбера… Но каждый раз, когда организатор приходила в зал и уговаривала её сходить в «Аэротрубу», чтобы получить купон на главный приз, Хейзел находила какую-нибудь отговорку. Она смотрела на Алека, словно вызывая его на молчаливую дуэль, и говорила организатору:
– Не знаю, хочется ли мне туда.