– Да? – спросил он и сунул в рот слишком много хлопьев, отчаянно стараясь сразу не выплюнуть их обратно.
– Угу, – проговорила мама. – Пишут, что «Эмпориуму» пришлось вызывать охрану и всё такое, – добавила она, сделав ещё глоток кофе.
– Ух ты, – сказал Оскар и положил в рот ещё ложку хлопьев, хотя даже не успел дожевать предыдущую.
– И всё из-за какой-то дурацкой игрушки. Говорят, пара ребят даже сумела стащить одну в суматохе.
Потом мама Оскара всё же подняла голову и устремила взгляд тёмно-карих глаз на Оскара. Им всегда говорили, насколько же они похожи: мягкие черты лица и тёмные, как уголь, глаза.
– Представляешь? – спросила она, и Оскар понял, что она действительно без всякого подвоха спрашивает, представляет ли он, что такое могло случиться. Потому что если он что-то – хоть что-то – об этом знает, то поверить, что это правда, будет уже не так сложно.
– Ирвин говорил, что вы, ребята, собирались вчера в торговый центр, – продолжила она, дав Оскару множество шансов не соврать. Она открыла все двери, ведущие к правде, и предложила Оскару пройти через них, ответить честно. Она словно упрашивала его не разочаровывать её.
Но Оскар должен был защищать уже не только себя. Оскар втянул в это ещё и Раджа с Айзеком. Так что он принял решение: разочарует маму, но спасёт друзей.
– Это, наверное, случилось ещё до того, как мы пришли, – сказал Оскар, потом пожал плечами, поставив точку в конце лжи.
Мама Оскара так долго на него смотрела, что он даже подумал, не сможет ли извиниться, вообще не произнося ни слова. Он надеялся, что мама и так всё услышит. Но вместо этого она просто отвела взгляд, допила кофе, сложила газету и бросила её в мусорную корзину, так больше ничего и не сказав.
Оскар ещё никогда не чувствовал себя таким маленьким и беспомощным. Он провёл весь день дома, не отвечая на звонки Раджа и притворяясь, что не слышит, как Айзек стучит в дверь. Он лежал в кровати и смотрел в вытаращенные глаза Плюштрапа, а тот смотрел на него.
– Ты хуже, чем просто бесполезный, – сказал ему Оскар.
А может быть, не ему, а себе.
Следующие несколько дней прошли как в тумане, и в конце концов Айзек и Радж всё-таки зажали его в углу в столовой.
– Слушай, если ты одержим, мы всё поймём, слышишь? – сказал Айзек. – Моргни два раза, если тебе нужна помощь.
– Серьёзно, чувак. Если ты в ловушке, мы тебе поможем, – добавил Радж, кивая вместе с Айзеком.
– Я не одержим, – ответил Оскар, но не смог заставить себя улыбнуться.
– Чувак, если ты всё ещё переживаешь из-за той фигни с Плюштрапом… – начал Айзек. «Забавно он говорит о преступлении», – подумал Оскар.
– Дело не только в этом, – сказал Оскар, и Радж с Айзеком замолчали.
Оскар подумал, что они, скорее всего, всё поняли. Они уже достаточно долго дружили, чтобы заметить, что на обуви Оскара не бывает брендовых логотипов, а портфели он меняет не каждый учебный год, а раз в два года.
– Технология первого поколения всегда отстойно работает, – сказал Радж. – Накопим на второе поколение. Они как раз успеют подрихтовать все баги.
Айзек кивнул, и Оскару в самом деле стало лучше. Они его не ненавидят. Он лишился мамы и Плюштрапа, но вернул себе двух друзей. Всё вроде потихоньку приходит в равновесие. И, наверное, именно поэтому следующую фразу ему оказалось так тяжело произнести:
– Я должен отнести его обратно.
Айзек приложил ладонь ко лбу, а Радж просто закрыл глаза. Они явно это предвидели.
– Прямо с этими глазами и зубами? – спросил Радж. – Да ладно, чувак, забей уже.
– Не могу. Мама знает.
Они оба уставились на него.
– И ты до сих пор жив? – удивился Айзек.
– Ну, она не сказала, что знает, но она знает, – проговорил Оскар.
– И чем это тебе поможет? – спросил Радж. – Игрушка не работает. Денег мы лишились. И ты серьёзно хочешь отвечать на вопросы по поводу этих… гм… «модификаций»?
Радж и Айзек огляделись, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
Оскар понял его. Сознаться в воровстве и без того плохо, но… Радж прав: он совершенно не хотел отвечать на какие-либо вопросы по поводу странных человеческих глаз и человеческих же зубов.
«Что всё равно невозможно», – повторил про себя Оскар, хотя так и не набрался смелости, чтобы самому потрогать эти глаза. А вчера вечером – он готов был поклясться! – эти глаза следили за ним, пока он ходил по комнате.
Он отмахнулся от этой мысли.
– Дело не в этом, – ответил Оскар.
Раджу и Айзеку нечего было ответить – они знали, что он прав. Дело не в деньгах и не в игрушке. А в том, что он её забрал. Оскар был не из тех, кто забирает. Да и его друзья тоже.