– Каждый раз, – ответил Айзек. – Ты так говоришь каждый раз. Однажды тебе всё же придётся признать, что…
– Ты не чемпион, – перебил Радж. Его лоб вспотел от напряжения.
Оскар, впрочем, почти не обращал на них внимания. Он вычищал остатки протёкшей батареи из отделения на спине Плюштрапа-Охотника.
Снаружи завывал ветер, и, похоже, шторм, о котором уже целую неделю твердили в новостях, всё-таки накрыл город. Свет в квартире моргал, и из-за этого Радж проигрывал ещё чаще.
– Да ладно, если свет выключили, это не считается, – протянул Радж.
– Это не я правила придумал, – самодовольно ответил Айзек, радуясь своей удаче.
Радж злился ещё сильнее из-за того, что и игра, и приставка принадлежали ему. Он должен был играть в неё лучше, только вот включали они приставку чаще всего дома у Оскара, потому что только у него под ногами не путались братья и сёстры с просьбой «дай поиграть». Оскара, впрочем, в тот момент видеоигры вообще не интересовали.
– Оскар, слушай, если свет вырубился, начинать ведь нужно заново, правильно? – спросил Радж, пока они ждали очередного включения. Снаружи быстро темнело.
– М-м-м? – спросил Оскар.
Он уже соскрёб остатки грязи, поставил батарейку из вентилятора, стоявшего на маминой прикроватной тумбочке, даже перевернул её наоборот, чтобы сменить полярность – на случай, если кто-то ошибся на производстве. Но Плюштрап-Охотник так и не включился.
– Зачем ты всё ещё копаешься с этой штукой? – спросил Айзек, явно утомлённый драматичными событиями, происходившими последние несколько дней.
– Он прав, – сказал Радж, в кои-то веки соглашаясь. – Это безнадёжно, Оскар. Оставь ты его уже.
– Я думаю, мы должны в буквальном смысле его оставить, – добавил Айзек. – То есть избавиться. – Он скривил губы: – Он не просто сломан, он… не знаю. Он какой-то неправильный.
Оскар не возражал, но не собирался этого признавать. Он проигнорировал и Айзека, и Раджа, но не считал, что всё безнадёжно. Они сумели сбежать от охраны торгового центра. Он скрыл правду от мамы. Они даже попытались вернуть игрушку. Но что-то словно мешало ему избавиться от этой штуки.
Он перевернул его и посмотрел прямо в мутные блестящие зелёные глаза уродливого кролика.
– Если ты одержим, моргни два раза, – сказал он кролику, тихо усмехаясь.
Плюштрап не моргнул, но издал какой-то звук. Что-то похожее на тихий щебет, такой короткий, что, может быть, просто Оскару почудилось.
– Ребят, вы слышали?
– Что слышали? – спросил Радж.
Свет снова включили, и игра продолжилась. Радж и Айзек снова начали спорить, как же подсчитывать результаты боя насмерть.
А потом, когда Оскар уже собирался опять перевернуть кролика и в тысячный раз посмотреть на батарейный отсек, он вдруг заметил маленькое отверстие в боку металлической челюсти кролика. Поначалу казалось, что это просто болт, который удерживает шарнир нижней челюсти. Но с этого угла Оскар увидел, что это вовсе не болт.
Это разъём.
Зазвонил домашний телефон Оскара. Свет снова заморгал.
Держа Плюштрапа в руках, Оскар бросился на кухню, чтобы снять трубку раньше, чем заработает автоответчик. У них, конечно, было достаточно денег на два мобильных тарифа, но мама Оскара всё равно настаивала, что нужно держать дома и городской телефон. Она предпочитала перестраховаться.
В трубке что-то затрещало, и Оскару пришлось раза три переспросить, кто звонит, прежде чем он наконец услышал мамин голос.
– Тьфу, ну и гроза, – сказала мама. – Сейчас слышно?
– Ага, сейчас слышу, – ответил Оскар, почти её не слушая. Он пытался получше разглядеть разъём на Плюштрапе, но в моргающем свете лампы на кухне это было затруднительно.
– Эм-Эм, завтра мне будет нужна твоя помощь, – сказала она.
– Конечно, мам, – ответил он, по-прежнему не слушая.
– Мне жаль, что я тебя об этом прошу. Ты же знаешь, как я не люблю просить. Но сегодня из-за грозы столько народу взяло отгулы, что завтра у нас точно не хватит рук на стирку и заполнение бумаг, и… Ты слушаешь?
– Ага, – соврал Оскар, и тут его вдруг осенило, почему же она так старательно извиняется перед ним. – Подожди. Нет, мам. Нет, только не завтра.
– Я знала, что ты расстроишься, милый, но…
– Мам, завтра Хеллоуин! – воскликнул Оскар, вдруг запаниковав из-за того, что согласился – хотя на самом деле особого выбора у него не было.
– Я понимаю, но, дорогой, разве ты и твои друзья уже не слишком большие, чтобы…
– Нет! Почему ты всегда так делаешь? – спросил Оскар. Он уже зашёл слишком далеко, но отступать было поздно.
– Как делаю?