— Ох, извините, но Его Сиятельство запретил вас сегодня выпускать. Поместье должны посетить гости.
— Неужели они сейчас приедут сюда?
— Нет, прибудут на закате.
— Отлично, приедут они на закате, а сидеть в четырёх стенах я должна с самого утра. Смех просто!
— Простите, но я ничем не могу вам помочь.
— Ничего, ступай.
Нянечка вышла из комнаты, и Алексия, тяжело вздохнув, взглянула на своё отражение в зеркале. Она, словно пытаясь посмотреть вглубь зеркала, заворожённо наблюдала за собой.
— Ну и что ты на меня смотришь? Грустно тебе, да? Конечно грустно, куда уж веселиться… некуда и никак. — Разворошив свои волосы, она встала из-за столика и разгладила складки своего синеватого повседневного платья с волнистым сбором на рукавах. Алексия вновь взглянула в зеркало, демонстративно улыбнулась, и в одночасье горло сжалось от ощущения противоречия самой себе.
Когда девочка ещё была в утробе, мать добилась обещания мужа, что, когда их ребёнок родится, она обязательно получит благословение Звездомого — монарха центрального государства, в нём была заключена сила звёзд, и он мог благословить, предостеречь, а порой судьба отворачивается от человека, и всё что Звездомый мог, так это сказать какой будет будущая жизнь ребёнка. Так случилось и с Алексией. Она помнила очень яркие глаза святого Звездомого, такие светлые, небесные бирюза; было чувство, словно они нежно заманивали маленькую девочку в глубь подсознания, забирали плохие ощущения и даровали, хоть и на мгновение, но приятные ощущения. Тогда он сказал, что жизнь Алексии будет несчастна, а счастье она обретёт лишь в далёком будущем. И вот только и оставалось гадать всю жизнь, когда это счастье наступит, что должно произойти такого, что перевернёт всю её несчастную жизнь с ног наголову. Да и сама Алексия, смирившаяся с тем, что отец ею не интересуется, запирает в покоях, когда вздумается, ругается порой без повода, а главное — запрещает вздохнуть всей грудью спокойно, — старается ничего не делать.
Когда-то было время, и Алексия бегала по своему дому без страха и предостережений со стороны взрослых. Её видели все, но почему-то называли дочкой Сьерры, а не её отца, и однажды Алексия устала от неправды, которая лучилась из всех, кто её окружает, и сказала одному мальчику при слугах и стражнике, что она является дочерью графа. С того дня она и стала заложницей своей жизни. Отец приказал стражнику немедля обезглавить всех, кто слышал о том, кем является Алексия, а в конце и ему сам перерезал горло. Видевшая всё это дочь закричала от безумия что было перед её глазами, и тогда первый и единственный раз она увидела страшный, зловещий взгляд графа, после чего, покачнувшись, она упала в обморок прямо на кровь убитых.
Проснулась Алексия от мелодии, которую напевала её няня, обтирая девочке лицо и руки, на которых подсыхала чужая кровь. Волосы слиплись, и им оставалось только погрузиться в горячую воду, чтобы вернуть свой свежий вид.
— Ох, солнышко, ничего не говори, — Сьерра заметила, что Алексия уже что-то намеривалась сказать, и легко прикрыла рукой губы девочки, — отдохни…
— Сьерра, мне стра-ашно… — Девочка заревела настолько сильно, что складывалось ощущение, будто всё поместье слышало этот плачь, и только нянечка понимающе гладила подопечную по голове, разрешая выплакаться.
О том, кто же есть на самом деле Алексия, знали только люди, работающие в поместье, ну а остальные если и видели её, то тешутся иллюзией того, что она является дочкой Сьерры, хотя при этом Алексия, может, и выросла, поняла, что нельзя ничего говорить про то, кто она есть, всё равно находится взаперти, и, может быть когда-нибудь, всё это прекратится.
Отмахнув свои воспоминания, девушка взглянула на розу, всё также лежавшую на подоконнике.
— Она хочет, чтобы я погадала, что ли? — с усмешкой тихо проговорила девушка, подходя к розе.
Сначала Алексия думала о том, как выбросит этот цветок из окна, но, всматриваясь в тёмно-красные лепестки, в почти незаметные шипы, она всё-таки решила попробовать.
— Возможно, я узнаю что-то новенькое… — Присаживаясь за стол, девушка легко взяла в руки розу и начала полушепотом напевать слова: — Своей кровью я окрашу твои лепесточки, — уколов шипом указательный палец, Алексия чуть вздрогнула, — попрошу тебя узнать о моём сердечном, — кровь каплями падала в сердцевину розы, — кто меня полюбит, полюбит ли, поделись со мною своим знанием… — Закончив песню, девушка облизнула свой палец от крови.
Алексия поставила розу в пустую вазу, что стояла уже очень давно в столе. Теперь оставалось подождать некоторое время. Если роза просто завянет и оставит при этом свой аромат — любовь обязательно появится. Если цветок не завянет — любовь очень близка и является настолько яркой и свежей, что подарит двум половинкам вечную любовь. Если хоть один лепесток опадет на завядшем бутоне — любви твоей нет на земле.