- Рассказывайте! А то она просто так бы сознание потеряла! Ни о ком, кроме себя не думаете! Девочка старается, а вы с ней, как с прислугой!
- Тише, Вероника, тише, – попытался урезонить ее парень с печальным лицом.
- Не надо мне рот затыкать! Что думаю, то и говорю!
- Ой, собачка! – неожиданно воскликнула рыженькая, похожая на лисичку девушка. Кажется, она продавала какие-то украшения в закутке наискосок от кофейни. – Пришла полечить хозяйку.
Тарас совершенно забыл о Мужике. Видел его выступление у витрины и почти не удивился способностям пса – давно понял: от этого чиха можно ожидать, чего угодно – а потом, когда Дина потеряла создание, просто забыл о цели своей поездки. И вот теперь Мужик напомнил о себе, заодно отвлек внимание разъяренной Вероники. Просочился между ног столпившихся возле Дины людей и улегся клубочком на краешек спальника. Прямо возле талии девушки.
- Ну, привет, братец. Вовремя ты, – тихо сказал ему Тарас, – Нагулялся?
Пес в ответ едва заметно дернул ухом. Услышал. Понял.
- Пропустите, господа. Пропустите, – раздался мягкий и одновременно властный голос.
Рядом с лежавшей на полу Диной появился пожилой врач со Скорой помощи. Приземистый, плотный, на вид лет шестидесяти или даже шестидесяти пяти. За ним следовала по пятам темноволосая девушка с чемоданчиком в руке. Если девушка была одета в привычную для врачей Скорой униформу – голубые штаны и такую же блузку с коротким рукавом, – то пожилой врач носил классический белый халат. И стетоскоп на шее. Словно только что вышел из больничной палаты, где осматривал пациентов. Причем, маленьких пациентов – врач показался Тарасу похожим на педиатра.
- Ай-яй-яй, - покачал он головой, склоняясь над Диной. Коснулся лба, пощупал пульс, приложив пухлый пальцы к сонной артерии. Потом глянул на свою напарницу, – Нашатырчик, голубушка. И давление с температурой проверь. Что-то лобик у нас горяченький
Едва пузырек с нашатырным спиртом очутился возле носа Дины, она пришла в себя. Заморгала, испугано таращась на стоявших вокруг людей.
- Буду очень благодарен, если вы разойдетесь, господа, - сказал врач, выпрямляясь. – Моя работа не предполагает зрителей. Если вы, конечно, не студенты-медики. Нет, не студенты? Тогда прошу нас оставить.
Вняв его просьбе, арендаторы потянулись прочь от спальника. Тарас тоже посчитал необходимым удалиться. Идти особенно было некуда, поэтому он подался к прилавку кофейни, собираясь изучить, как она теперь устроена. Вероника пошла за ним следом.
- Я хочу убедиться, что вы меня услышали! – твердо заявила она.
- Я вас услышал.
- Услышали и поняли, насколько вам повезло с Диной.
- Я услышал и понял.
Его внимание привлек черный рюкзак в углу кофейни. Кажется, он был с Диной, когда та гостила у него дома. Тарас шагнул за прилавок, осторожно переступил через молочную лужу, присел на корточки и тут же увидел на одной из полок зубную щетку. Рядом тюбик с пастой.
Набитый вещами рюкзак, средства гигиены и спальник.
Собственно, все было очевиднее очевидного.
- Дина что, тут ночевала? – Вероника тоже догадалась. Дурой она все-таки не была, - Но почему?
- Может, потому что больше было негде?
- Но… но… - девушка захлопала выгоревшими на солнце ресницами, - Почему она мне не сказала? Я бы ее к себе взяла! Пожить…
Тарас не стал отвечать. Закинул на спину рюкзак и направился к Дине. Она уже сидела на спальнике. Возле нее, положив морду на бедро девушки, лежал Мужик. Похоже, пес вознамерился больше ни на шаг не отходить от своей подопечной. Он явно ее опекал. Наверное, для того и слинял вчера вечером – решил поддержать, когда девушке это потребовалось. Не собака, а кинологическая загадка.
Пожилой врач сидел на принесенном кем-то стуле. Заглядывал Дине в рот – изучал состояние горла. Через пару минут он обернулся к Тарасу и начал объяснять, словно тот был отцом или страшим братом больной:
- Я вижу тут истощение от недоедания. Кто-то последние дни очень мало кушал, - сказал, подмигнув девушке.
Дина вспыхнула и едва слышно выдавила:
- Я молоко пила.
- А надо было супчик есть. И котлеты с картошечкой. Ко всем печалям еще и ОРЗ подхватила, и вот, пожалуйста – классический обморок. Прямо, как у средневековой дамы, слишком туго, с вашего позволения, затянутой в корсэт, - он так и сказал – «корсЭт», не забыв сделать ударение на букве «э», - Что там у нас с давленьицем, голубушка? – обратился к своей помощнице.
- 86 на 54, - ответила та, кивая на тонометр.
- Понятненько. Как у трупика давленьице.