Безопасник припарковался возле разноцветной ограды детской площадки. Встал подальше от пары полицейских машин. Не хотел сходу привлекать к себе внимание бывших коллег. С заметным усилием извлек свою тушу из салона БМВ. Нет, все-таки Борису Константиновичу стоило бы завязать с пятничными посиделками. Как и с субботними. Иначе кресло в небольшом кабинетике офиса «ДельтоФарма» имело все шансы перестать вмещать его начальственную тушу.
- Не весело неделя закончилась, - сказал вместо приветствия Семиухов, пожимая руку Тараса, - Хорошая девушка была. Приветливая такая.
- Узнал что-нибудь? – от Семиухова ощутимо тянула коньяком.
- А как же не узнать? Все, что знают доблестные органы, знаем и мы.
Безопасник достал смартфон. Самсунг последней модели. Не дешевый. Тарас заметил, что со сменой профиля, Борис Константинович стремился во всем быть, как его телефон – респектабельным. Точно добирал того, что ему не хватало на прошлой работе.
- Мне тут ребята уже пару фоток с места преступления скинули, - Семиухов активировал экран и протянул мобильник Тарасу.
Ему хватило взгляда, чтобы узнать спальню приятеля. Генка каждый раз хвастался ею, стоило оказаться у него в гостях. А потом, в следующий приход, забывал и снова хвастался. Главным предметом его гордости была, разумеется, кровать. Пухлое чудовище на позолоченных ножках, застеленное шкурами бегавших по Икее парнокопытных. Розоватые шкуры гармонировали с розоватыми обоями, а позолоченные ножки с массивной рамой, висевшей на стене картины. На картине было изображено что-то фривольное в духе Рубенса, но что именно, Тарас благополучно забывал до следующих смотрин спальни. В памяти оставались только белые ляжки и ямочки пониже талии.
Сейчас на кровати, прямо поверх розоватых шкур лежала Маруся. На ней были надеты все те же белые джинсы, только кофточка оказалась не зеленой, а розовой. В цвет брошенной поверх одеяла шкуры. Точно девушка была частью кем-то тщательно продуманной инсталляции в розовых тонах. Идиллию нарушала только темная хризантема запекшейся крови на лбу погибшей.
- Это не может быть Генка, - сказал Тарас, с трудом оторвав взгляд от экрана мобильного. Вид мертвой Маруси притягивал, словно пропасть за краем крыши высотного дома, - У него никогда не было огнестрельного оружия. Он это дело терпеть не может. Я его раз десять пытался вытащить в тир пострелять. Все бесполезно.
- Ты же понимаешь, что для следствия это не довод?
- А мотив? Зачем ему убивать свою девушку?
- Ну, мотив, - Семиухов спрятал телефон в карман пальто, - Ревность, ссора, обида – когда дело касается убийства сожителем, с мотивом обычно проблем не возникает.
- Это точно не Генка. У него вспышек ярости в принципе не бывает. Не тот человек.
- Посмотрим. Я зарядил своих проверять видеокамеры на заводе. С минуты на минуту позвонят, и мы будем точно знать, во сколько он уехал с производства. А пока можем подняться в квартиру.
- Нас пустят? – уговорить сбросить втихаря фотку – это одно, а чтобы попасть на место преступления, где лежит не остывшее тело жертвы, нужны не слабые связи. То, что со связями у Бориса Константиновича было все нормально, Тарас знал. Просто не представлял, насколько.
- Там от прокуратуры мой кореш хороший сейчас работает, – Семиухов позволил себе снисходительную улыбку под усами, – Да ты же его знаешь. Щеглов.
- Час от часу не легче, - поморщился Тарас, направляясь к подъезду.
На площадке возле Генкиной квартиры оказалось неожиданно людно. Там курили пара оперов в компании соседки приятеля – худосочной дамочки, одетой в рваные джинсы и растянутый полосатый свитер. При виде вновь прибывших дамочка ретировалась в свою квартиру, а менты переключились на ритуал приветствия бывшего коллеги. Рукопожатия, подколки на тему «частных карчей, которые способствуют хорошей фигуре» и быстрый обмен полунамеками на непонятные для непосвященного обстоятельства. На присутствие Тараса никто из троих подчеркнутого не обращал внимания. Словно того вовсе не было рядом. Давненько президенту «ДельтоФарма» не приходилось чувствовать себя невидимкой. Но протестовать желания не возникало. Раз не замечают, значит, так надо. Семиухов знает, что делает.